(не)верный семьянин

Часть 1

Отлучиться от клиники, где мы с Машулей, моей двухлетней дочкой, лежали по настоянию нашего папочки, удалось аж на целых пару часов.

Меня подменила мама, а я, хоть и скрепя сердце, но все же поехала домой.

«Уже просто скатайся, полежи в ванной, надень свой халат и выпей вина», - напутствовала меня родительница. Она знала: мой максимум - это приличный душ, потом забрать любимую Машину игрушку, которую мы умудрились забыть, а она вспомнила. Ну и бегом обратно в клинику. Лежать еще пару дней, чтобы Михаил был спокоен точно - с его малышкой ничего страшного не случилось. Обычная ОРВИ.

Можно было, конечно, попросить Арсентьева привезти плюшевого олененка, которого так хотела видеть Маша, но я решила воспользоваться возможностью и выбраться из больницы.

Какая бы крутая она ни была - это не родной дом. Да и вообще лежать там со вполне себе здоровым ребенком - то еще удовольствие.

Доехав на такси до параллельной улицы, я вышла и решила прогуляться, размять ноги. Наш трехэтажный коттедж был самым примечательным в этом загородном поселке. Из светлого кирпича, монументальный, заметный - он полностью соответствовал владельцу. Моему мужу, который и привел меня сюда три года назад, когда мы только поженились.

Я прошла на территорию, хозяйским глазом оценила фронт предстоящих весенних работ. Конечно, для подобного у нас есть садовник, но я обязательно не только слежу за тем, как он выполняет свои обязанности, но еще и непременно присутствую при самых важных событиях. Обрезка кустов, высадка новых растений… В этот год отдадим предпочтение гладиолусам - на этом настояла мать Михаила.

Зайдя в дом, я улыбнулась - оказывается, Миша дома. А это значило, что у нас есть время побыть наедине, ну вы понимаете, о чем я. Ведь в последнее время мы не очень часто оказывались в постели.

Я сняла кроссовки и, едва ступая, прошла в сторону нашей спальни, откуда и раздавался голос Миши.

Мы заняли комнату внизу, когда родилась Маша, хотя до этого в нашем распоряжении был весь третий этаж. На этом настоял Михаил - так безопаснее для ребенка. Тогда я и поняла окончательно, что для мужа наша дочь - это центр вселенной. И конечно, была просто счастлива это осознавать.

Тем ужаснее были слова, которые я услышала, едва подошла к спальне:

- Да, Адиль, если тебе так нужно это услышать - я все еще тебя не забыл. И день нашей свадьбы не забыл тоже.

Меня будто на месте парализовало, ведь я прекрасно понимала, о чем, вернее, о ком, речь.

Адиль - такое имя, которое нечасто встретишь в своей жизни. Его бывшая невеста, на которой он хотел жениться лет десять назад. И с которой что-то там не получилось, потому они расстались прямо в тот день, когда собирались дойти до алтаря.

Я знала, что Миша очень любил эту женщину. Он не рассказывал - но я не удержалась и прочла статьи, коих было много. Вместе семь лет, она младше на четыре года. Значит, ей сейчас тридцать девять. Влюбились друг в друга, когда Михаил только начал вставать на ноги - ему было двадцать семь, ей - двадцать три. Молодые, вся жизнь впереди… Роман длиною в несколько лет и вот она - свадьба. Которую очень ждали, и которая вдруг сорвалась.

И мой Миша вновь общается с Адиль и, хуже того, говорит ей, что он не забыл?

- Микель, ну перестань про свадьбу! Тогда не получилось, получится в следующий раз. Я тоже тебя не забыла, мой милый… Ты бы знал, как я страдаю…

Голос Адиль был пропитан нотками искренности. Но мне было важно вовсе не то, что скажет она. Я вся превратилась в раскаленный добела нерв, ожидая ответа мужа. И он прозвучал:

- Я тоже очень страдаю, Ади… Но у меня семья, ты же помнишь…

Последние слова - как оправдание, пропитанное горечью из-за того, что есть некая преграда.

Семья.

Я - влюбленная в него до чертиков дурочка, и наша кроха, Машуля.

И он сейчас назвал это досадной помехой, я верно поняла?

Я развернулась и, не помня себя, вышла из дома.

Олененок так и остался там - мне было, мягко говоря, не до него.

Я вышла на крыльцо, спустилась по ступеням и пошла по дорожке к калитке. Ноги сами несли меня прочь, ибо оставаться и дальше там, где пришлось бы сообщить мужу о том, что я все слышала, было невыносимо.

Мне требовалось время на осознание, а в голове билось: «Я тоже очень страдаю, Ади…»

Он страдает по другой, с которой, видимо, у моего мужа есть множество незакрытых гештальтов…

Я вышла на улицу, закрыла калитку за собой. Огляделась невидящим взором - родной поселок, который я так любила, показался каким-то враждебным, как в зловещем фильме про апокалипсис.

Я села в такси и назвала адрес клиники. Водитель что-то спросил про погоду, я кивнула, хотя не слышала ни слова.

Совершенно по-дурацки подумалось о забытой игрушке, наверно, просто мозг пытался переключиться хоть на что-то иное. Маша наверняка о нем вспомнит, а мне придется соврать - скажу, что он не хотел со мной ехать, а она маленькая - поверит. Она вообще верит всему, что ей говорят…

В клинику я вошла через час после того, как ее покинула с желанием посвятить немного времени себе. Теперь вместо этого самого желания была лишь вязкая и противная пустота.

Мама сидела в кресле у Машиной кроватки, листала журнал. Когда увидела меня - удивилась:

- Ого! А ты чего так быстро?

Я буквально упала на стул и прикрыла глаза. Как сказать ей все то, что бушевало в душе? Как произнести эти слова и остаться в здравом рассудке?

- Мам, мне нужно тебе кое-что рассказать, - все же выдохнула я и посмотрела на ту, кто меня непременно поймет.

И даст ценный совет - в этом можно не сомневаться. Мама сразу напряглась - она чутко ощущала все то, что со мной происходило на каком-то ментальном уровне.

- Как Машуля? - спросила я невпопад, хотя это совершенно не относилось к делу.

Да и я видела дочь - она мирно посапывала в кроватке, видя свои сны, в которых наверняка не было никаких тревог.