Неверный. Ты нас не стоишь

Глава 16

Тело плавится в его руках. Воспоминания калейдоскопом прокручиваются в голове. Мое тело жаждет продолжения. Та маленькая и неуверенная в себе Инита снова стоит здесь, перед этим мужчиной, который растоптал ее чувства. Сломал жизнь.

Упираюсь ладонями в его грудь и отталкиваю. Он прерывает поцелуй, и я тут же даю хорошую пощечину. Моя ладонь горит от соприкосновения с ним. Сердце тарабанит.

— Не смей! Слышишь меня! — едва сдерживаюсь, чтобы не переходить на крик. — Спасибо, что помог справиться со страхом, но это не значит, что тебе разрешено все.

Аттракцион останавливается, вижу, как дети спрыгивают с машинок, и я иду навстречу.

— Нита, — касается моего локтя, но мне удается вырваться.

— Не смей прикасаться ко мне!

Беру детей за руки и веду в сторону выхода.

— Мама, мы хотим туда, — показывает указательным пальцем Эмин.

— Нет, родной, мы уходим домой. Кирилл нас уже ждет.

— А ты идешь с нами? — слышится голос Эмилии, и я замечаю, как Эдгар идет следом.

— Нет! — не даю даже слово вставить этому наглому мажору.

И как мне только могло в голову прийти, что он мог измениться? Ради себя и своего ЭГО готов сначала помочь, а потом усыпить бдительность. Так было всегда. Люди не меняются.

— Нита, не вмешивай детей, — произносит так, словно имеет права на них. Я тут же вспыхиваю еще сильнее. Как львица, готова защищать свое потомство.

— Спасибо, что составил нам компанию, Эдгар, но нас ждет дома Кирилл. Ребята, — смотрю на детей, которые непонимающе переводят взгляд от меня к нему. — Попрощайтесь с Эдом.

— Пока, — почти хором тихо произносит моя троица, а затем снова смотрят на меня.

— Молодцы. Теперь идем.

Они смотрят на меня так, словно я им сейчас буду сказку рассказывать. Сердце больно сжимается, но я глушу в зародыше все.

Родной отец не интересуется ими. Они ему не нужны, но и Кириллу я не вправе больше портить жизнь. Мне нужно разорвать этот порочный круг. Кир это заслужил.

Быстрым шагом удаляюсь от парка. Дети едва поспевают, а я боюсь, что Эд пойдет за нами. Мне меньше всего этого хочется. Нельзя отрицать, как его прикосновения мне понравились. Как быстро воспламенилась кожа и как мне хотелось ответить на этот поцелуй.

Ловлю такси, и мы все молча едем домой. Я знаю, чувствую, что моя троица сильно расстроена, но я не могу им объяснить всего. Внутренние терзания снова начинают угнетать меня. Моя слабость сказывается на них.

Даю себе время, чтобы собраться. Я позволила слабость, но только потому, что фактически навсегда связана с ним. Я приняла решение сохранить три жизни, а значит, мне никогда его не забыть. Я должна принять это и простить себя за ту реакцию тела. Тем более паническая атака оказала сильное влияние на меня.

Ненавижу его. Он испортил мою жизнь. Единственное, за что я благодарна, так за своих детей.

Мы подъезжаем к дому Кирилла, а я все еще не знаю, что именно ему сказать и как посмотреть в глаза.

Мы поднимаемся в квартиру, и почти сразу я слышу знакомые голоса, которые я точно не готова услышать

Делаю детям небольшой жест, чтобы они стояли тихо, сама неуверенно делаю шаг к комнате.

Никогда ранее я не подслушивала чужие разговоры, не собирала и не интересовалась сплетнями, но сейчас невидимая сила заставляет меня двигаться осторожно. Сердце замирает от знакомого голоса. Он все такой же мелодичный, с нотками упрямства и эгоизма.

— Если ты сейчас же не скажешь, чего хочешь, Дана, я выволоку тебя за шиворот, — жестко произносит Кир, и я впервые слышу его голос таким.

Он явно злой. Даже не так, он словно в бешенстве. Всегда спокойный и рассудительный, сейчас слишком нервный. Слова звучат сквозь стиснутые зубы, в голосе дрожь возбуждения. Но меня цепляет даже не это, а другое. Откуда он знает мою сестру? Дана так разговаривает с ним, словно знает его не один год.

— Правда? А раньше ты не был таким, — с долей сарказма произносит младшая сестренка и папина любимица. — Неужели серая мышка все-таки раскрепостилась?

— Не смей так говорить о ней!

Слышится удар о поверхность, и я вздрагиваю от этого звука. Ноги словно в пол вросли. В голове все смешалось. Он же не мог… не мог… спать с ней. То есть с кем угодно, но не с моей родной сестрой. Значит, она все знала обо мне. А он проявлял инициативу, говорил об отношениях, в то время как спал с Даной?

— Как ты вообще узнала?

— Это не сложно. Приехала на разговор о Ками, а тут она с троицей.

Внутренности начинает жечь. Из ее уст все звучит слишком ядовито. Мне все равно, что думают обо мне, но никто не смеет обижать моих детей! Никто не смеет так говорить о них!

— Опять эта Ками! — на выдохе произносит Кирилл. — Я уже говорил, что это была ошибка. Я был не в себе. Мы все обсудили. Зачем возвращаться к этому снова? У меня семья.

— Ха, — наигранно начинает смеяться Дана. Надо признать, за те пять лет, что мы не виделись, она совсем не изменилась. — Ты о сестренке? Брось! Мы же знаем твои аппетиты. Инита никогда не сможет их удовлетворить.

— Я же сказал, — угрожающе понижает голос мужчина, — не смей так говорить о ней и моих детях.

— Твоих? Что же они только недавно к тебе переехали? Брось. Нитка нагуляла от какого-то лопушка-ботаника, а на тебя повесила.

— Пошла вон, дрянь! Она чистая и невинная женщина. Одна растила троих детей.

Кирилл срывается на крик, и я поворачиваюсь в сторону своих детей, которые не привыкли к ссорам и скандалам и сейчас в ужасе обнимают друг друга.

— Тебя послушать, так она святая! — с такой же интонацией отвечает Дана.

— Да, святая. Тебе бы поучиться от нее.

— Интересно, как эта святоша воспримет тот факт, что у тебя есть ребенок, которого ты бросил?

— Что ты несешь? Какой еще ребенок? Последние мозги на тусовке растеряла?

— Можешь оскорблять меня, но этого факта не изменить. Ками родила тогда.

— Она бы обязательно рассказала мне.