Неверный. Ты предпочел другую

Глава 4

Добираемся молча на такси. Дома царит обманчивая тишина, густая и липкая, как мед. Степан проходит в свой кабинет, его шаги гулко отдаются по паркету. Щелчок выключателя.

Я молча иду на кухню, но не включаю свет. Лунный свет струится через большое окно, превращая знакомые предметы в причудливые силуэты. Холодильник гудит монотонно, часы на стене тикают с раздражающей регулярностью. Каждый звук кажется усиленным, будто мои чувства обострились до предела.

Опускаюсь на стул, и тот скрипит под моим весом. Дерево теплое, отполированное годами семейных завтраков. Вся наша семейная идиллия была просто красивой декорацией. Мы играли роли: заботливый отец, любящая мать, счастливая дочь. А за этим фасадом скрывалась пустота, которую я упорно не замечала.

Кожа на руках покрывается мурашками от ночного холода. Сижу, обхватив себя руками, и чувствую, как дрожь пробегает по позвоночнику от осознания того, что жизнь, которую я считала своей, на самом деле мне не принадлежит.

Шаги в коридоре заставляют вздрогнуть. Степан входит, и я вижу, как он оценивает обстановку холодным взглядом. Его глаза скользят по моей согнутой фигуре, отмечают опущенные плечи, сжатые в замок пальцы. Уголки его губ едва заметно приподнимаются. Он думает, что я сломлена, что сейчас будет легкий разговор, после которого все вернется на круги своя.

Муж включает свет, и яркость обжигает глаза. Щурюсь, поднимаю руку, защищаясь от резкого света. Степан садится напротив, его движения размеренные, уверенные. Даже после отдыха, в два часа ночи он выглядит как с обложки делового журнала.

– Лиза, – голос мягкий, обволакивающий, почти ласковый. Тон, которым он когда-то говорил мне о любви. Теперь я понимаю: он включает режим обольщения, как включают телевизор. – Я понимаю, тебе больно сейчас. Но мы же взрослые, разумные люди. Мы обязательно найдем решение, которое устроит всех.

Взрослые люди. Как легко он произносит эти слова. Но где была моя взрослость все эти годы? Где было мое право голоса в принятии решений?

– Какое решение? – поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом. В горле пересохло, голос звучит хрипло. – Я буду закрывать глаза на твои похождения, а ты будешь просто аккуратнее прятать следы?

– Не утрируй, пожалуйста. – Он слегка поморщился, словно я сказала что-то неприличное. Протягивает руку через стол, но я отстраняюсь, и его пальцы замирают на полпути. – Мы можем сохранить нашу семью. Главное не превращать случайность в трагедию. Не делать из мухи слона.

Муха. Его измена это муха. Шестнадцать лет брака, мои чувства, разрушенное доверие все это насекомое, которое не стоит замечать. Желудок сжимается от отвращения, во рту появляется горький привкус.

– Степа, – начинаю осторожно, чувствуя, как сердце бьется учащенно, – А что, если бы изменила я? Тоже была бы муха? Тоже случайность?

Его лицо мгновенно каменеет. Челюсти сжимаются так сильно, что желваки напрягаются. В глазах вспыхивает холодный гнев, тот самый взгляд, которым он смотрит на конкурентов.

– Это совершенно другое дело, – голос становится жестким, режущим.

– Чем же? – настаиваю, хотя внутри все сжимается от страха. Никогда раньше я не осмеливалась спорить с ним так открыто.

– Тем, что у мужчины и женщины совершенно разные потребности. – Он откидывается на спинку стула, и его поза становится еще более властной. – Мужчина может заниматься сексом, не вовлекая эмоции. Это биология, физиология. Для женщины это всегда связано с чувствами, с привязанностью.

– То есть у меня нет права на физическую близость без эмоций? – вопрос вырывается сам собой, и я удивляюсь собственной смелости.

– У тебя есть муж, – отрезает он, и в голосе появляется металлическая нота. – Этого более чем достаточно.

Муж, который изменяет и считает это нормальным. Муж, который видит во мне только функцию, хозяйку дома и мать его ребенка. Ладони становятся влажными, я вытираю их о подол домашнего платья.

– А если мне недостаточно того, что ты мне даешь? – вопрос повисает в воздухе между нами, тяжелый и опасный.

– Тогда проблема в тебе, а не во мне. – Он резко встает, стул скрипит под его весом. Начинает ходить по кухне, руки сжаты в кулаки. – Нормальная, адекватная женщина довольствуется тем, что имеет. Красивый дом, материальный достаток, стабильность, положение в обществе.

Нормальная женщина. Значит, я ненормальная, потому что хочу любви, понимания, уважения. Потому что не готова быть красивой статуэткой в его доме. Сердце колотится так сильно, что я чувствую пульсацию в висках.

– Степа, я устала, – слова вырываются сами собой, срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать. – Устала быть удобной. Устала молчать, когда ты принимаешь решения за всех нас. Устала чувствовать себя прислугой в собственном доме.

– Прислугой? – он резко останавливается, поворачивается ко мне. На лице недоумение, смешанное с раздражением. – Ты живешь в трехкомнатной квартире в самом центре города, ездишь на автомобиле, который стоит как годовая зарплата среднестатистического человека. Носишь одежду от известных дизайнеров, отдыхаешь на лучших курортах. Какая ты, к черту, прислуга?

– Золотая клетка все равно остается клеткой, – встаю, подхожу к окну. Стекло холодное, запотевшее от дыхания. Провожу пальцем по конденсату, оставляя мокрую дорожку. – Когда я последний раз принимала какое-то решение? Когда ты последний раз спросил моего мнения о чем-то важном?