Неверный. Ты предпочел другую

Глава 7

Рассвет медленно просачивается сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в серые тона. Я все еще сижу на краю кровати, сумка с документами лежит на коленях как тяжелый камень. Ноги затекли от долгого сидения в одной позе, спина ноет, но я не двигаюсь. Внутри происходит что-то важное, какая-то невидимая трансформация, и любое движение может ее нарушить.

Способность Степы отключаться от проблем всегда поражала меня. Словно у него есть выключатель, который позволяет не думать о неприятном. А я так и не научилась этому за шестнадцать лет брака.

Смотрю на свои руки, лежащие на сумке. Кожа бледная, почти прозрачная в утреннем свете. На безымянном пальце простое золотое обручальное кольцо без камней. Мы выбирали самые скромные, денег тогда едва хватало на само торжество. Степан обещал купить мне кольцо с бриллиантом, когда разбогатеет. Обещание он сдержал, в шкатулке лежит роскошное кольцо с огромным камнем. Но я продолжаю носить старое. Теперь понимаю почему. Ведь это последнее, что осталось от той искренней любви.

В животе урчит. После увиденного в бане кусок не лез в горло. Но сейчас голод напоминает о себе острыми спазмами. Тело требует пищи, не интересуясь душевными терзаниями.

Встаю, и колени хрустят от долгой неподвижности. Кровь приливает к затекшим ногам, вызывая покалывание тысячи иголок. Иду на кухню, стараясь ступать тихо. Степа чем-то шуршит у себя в кабинете. Повторить попытку бегства я не решаюсь, пока он рядом.

Кухня встречает меня холодом и пустотой. Открываю холодильник. Там идеальный порядок, как всегда. Контейнеры с готовой едой, свежие овощи, фрукты. Я всегда гордилась своим умением вести хозяйство. Теперь эта гордость кажется жалкой. Что толку в идеальном порядке, если жизнь разрушена?

Наливаю стакан молока, делаю бутерброд. Простая еда, но желудок встречает ее с благодарностью. Жую медленно, чувствуя вкус каждого кусочка. Когда я в последний раз обращала внимание на вкус еды? Обычно готовлю и ем на автомате, думая о делах.

За окном просыпается город. Первые машины проезжают по улице, их фары режут предрассветную мглу. Хлопает дверь подъезда, сосед сверху уходит на утреннюю пробежку. Жизнь продолжается, как будто ничего не случилось. Только моя жизнь застыла на развилке.

Возвращаюсь в спальню, беру телефон. Мир не требует моего участия, да и я не готова возвращаться к роли идеальной жены и матери.

Открываю галерею, пролистываю фотографии. Вот мы на море два года назад. Степан обнимает меня за плечи, Мила смеется, глядя на что-то за кадром. Счастливая семья на отдыхе. Только я помню, что за час до этого снимка мы ссорились из-за того, что он весь отпуск проводил в телефонных переговорах.

Дальше наша годовщина в ресторане. Я в красивом платье, он в смокинге. Улыбаемся в камеру, подняв бокалы. А через час он уехал на срочную встречу, оставив меня доедать праздничный ужин в одиночестве.

Каждая фотография красивая ложь. Мы мастерски изображали счастье для окружающих и самих себя. Но камера не может запечатлеть пустоту в глазах и холод в сердце.

– Что делаешь? – голос Степана заставляет вздрогнуть. Он стоит в дверях, потягивается, совершенно спокойный.

– Смотрю фотографии, – отвечаю, удивляясь ровности собственного голоса.

– Ностальгируешь? – он подходит, садится рядом. – Это хорошо. Вспомни, сколько у нас всего было. Сколько еще может быть.

Может быть. Если я соглашусь на его условия. Если стану слепой и глухой к его изменам. Если превращусь в красивую куклу без чувств и желаний.

– Степа, – поворачиваюсь к нему, – Скажи честно. Ты хоть когда-нибудь любил меня?

Вопрос застает его врасплох. Вижу, как меняется выражение лица: удивление, раздражение, потом маска безразличия. Привычка. Вот во что превратилась наша любовь. В привычку чистить зубы по утрам и целовать в щеку перед сном.

– Конечно, любил. Иначе зачем бы я женился?

– Когда перестал? – настаиваю, хотя сердце сжимается от страха услышать ответ.

Он молчит долго. Смотрит в окно, где небо начинает розоветь. Потом пожимает плечами.

– А с Яной что?

– С Яной все просто. – Он встает, подходит к шкафу, достает свежую рубашку. – Она молода, амбициозна, понимает правила игры. Не требует того, чего я не могу дать.

– А что ты не можешь дать?

– Любовь, – отвечает он буднично, как будто говорит о погоде. – Я больше не способен на это чувство. Бизнес, власть, деньги, вот что меня волнует. А женщины... женщины это просто способ расслабиться.

Слова бьют как пощечины. Но странным образом приносят облегчение. Больше не нужно тешить себя надеждой, что он образумится. Не нужно искать в себе причины его охлаждения. Он просто не способен любить. Возможно, никогда и не был способен.

– Спасибо за честность, – говорю тихо.

– Не за что. – Он застегивает рубашку, поправляет воротник. – Надеюсь, теперь ты понимаешь ситуацию и примешь правильное решение.

Правильное решение. Для него это означает смириться и молчать. Для меня... я еще не знаю, что для меня правильно. Но точно не это.

Степан уходит в ванную, включает воду. Скоро он примет душ, позавтракает и уедет в офис. Обычное утро обычного дня. Только для меня уже ничего не будет обычным.