Невеста 45+. От "Ненавижу!" до "Согласна!"

Глава 2.

Девушка смотрит на листок в моих руках, потом на меня, и теряется.

— Документы, — произносит она так, словно я сама не понимаю, что это за бумаги.

— Я вижу, что документы. — Чувствую, как сдаёт терпение. Я не хочу повышать голос на девушку, да ещё и беременную. — Но они… Они же на…

— На увольнение, да. — Теперь в её голосе слышится неуверенность, переходящая в подавленность. — Константин Георгиевич сказал, чтобы я подготовила дополнительное соглашение о прекращении трудовых отношений с несколькими рабочими. Я просто выполнила указание, Кира Викторовна. Но я не кадровик. Она на больничном. Она сказала, где что взять, и я… — тараторит Дашка.

— Дашенька, прости. — Тру переносицу. — Да, я помню, что Марина болеет. Но… зачем?

Вызвав Дашу, я ухватилась за первый же шанс прояснить ситуацию. Но девушка, скорее всего, ничего не знает и пожимает плечами.

— Я знаю только то, что сказала Константин Георгиевич...

— Да, я поняла. Ладно, иди, не стой. Тебе тяжело. — Даша видит мою заботу и начинает улыбаться. Но через пару мгновений замечаю, что её лицо снова становится озадаченным.
— Кира Викторовна, а это всех коснётся, или только некоторых? — задаёт она вопрос, на который я не дам ей ответа.

— Кто бы знал… Кто бы знал… Я пока, если честно, сама не знаю, Даша. Это ты меня удивила только что, — улыбаюсь, пытаясь сгладить ситуацию. — Очень надеюсь, что это какая-то нелепая ошибка, и скоро всё прояснится. Но обещаю — тебя не коснётся точно! Ты спокойно уйдёшь в декрет и будешь наслаждаться материнством.

Как только Даша скрывается за дверью моего кабинета, я снова звоню мужу.
Негодую из-за его глупого поступка.

У нас слишком много заказов, и он совершенно не вовремя решил увольнять людей.

Не отвечает. Ладно, позже наберу.

Пытаюсь переключиться на рабочие вопросы и открываю папку с отчётами, но буквы пляшут перед глазами, и смысл ускользает.

В голове стучит только одно: «Зачем? Почему?».

Казалось бы, что здесь такого? Но нет! Это не про ту команду, которая учит всех «малышей».

На мой взгляд, это не просто кадровая текучка! Это практически подрыв работы компании.

Я из тех людей, которые считают, что незаменимые есть! И как ни крути, если человек работает много лет и делает всё на благо компании, он становится тем самым незаменимым.

Через полчаса решаюсь набрать мужу снова, но в ответ теперь сухой, безразличный голос робота: «Абонент находится вне зоны действия сети».

Со злостью швыряю телефон на стол.

Да, возможно, он уехал на самые отдалённые объекты, где связь действительно пропадает, но сегодня у меня складывается впечатление, что он сделал это намеренно.

— Кира Викторовна, — Даша снова стучится ко мне через несколько минут. — Вы подписали? Мне надо относить документы в бухгалтерию. Они сказали, чтобы я принесла их для расчёта не позднее обеда.

— Нет, не подписала. И пока не поговорю с Константином Георгиевичем, не подпишу. Скажите бухгалтерии, чтобы никаких бумаг сегодня не ждали.

Теперь я точно уверена, что Костя специально уехал на объект. Он надеялся, что я подмахну документы не думая. Но я не сделаю этого.

Чтобы разобраться в ситуации с нашими рабочими, звоню дяде Ивану, а точнее, Ивану Ивановичу Филиппову. Его фамилия как раз красуется в том самом списке.

Он с нами почти с самого начала работы компании, и я по привычке тех лет иногда называю его именно так. Человек старой закалки, с золотыми руками и спокойным нравом. Прораб с большой буквы.

Уволить такого — всё равно что отрезать себе половину руки. Мало того что больно — ещё и эффективность упадёт безвозвратно.

— Дядя Вань… здравствуйте. Ой… Иван Иванович, — сразу поправляюсь в своём обращении, но мужчина понимает меня без слов и добродушно смеётся.

— Кира Викторовна, как же давно вы меня так не называли. Я даже соскучиться успел по такому обращению.

— Да. Иван…

— Не надо отчества.

— Простите, я больше по привычке.

— А мне самому так больше нравится.

— Я по поводу новых ребят отделочников, которых мы набрали недавно на новый объект. — Слышу, как он тяжело вздыхает. Захожу издалека, пытаясь понять, знает ли он про своё будущее увольнение.

— Уже что-то накуролесили?

— Нет, но…

— Не хотят ничего делать особо, Кира Викторовна. Даже за деньги! Ребят своих приставил к ним, чтобы присматривали, так они и присмотра не стесняются.

Закрываю глаза, представляя это. Пока он продолжает что-то говорить про новых мастеров, я пытаюсь придумать, как аккуратно у него спросить, не говорил ли с ним Костя про расторжение трудового договора.

Когда повисает пауза, которую нечем заполнить, я всё-таки задаю главный вопрос:

— Скажите, а Константин Георгиевич не говорил вам ничего… насчёт предстоящих изменений? — Стараюсь, чтобы голос звучал нейтрально.

В трубке — долгая пауза, а потом звучит ответ, который вводит меня в ступор:

— Изменений? Вы о нашем… расставании?

— Что значит — «о расставании»? — Может быть, мы о разном говорим.

— Я и мои ребята… в общем, мы решили уйти, Кира Викторовна.

— Как… Как уйти? Сами? — В ответ тишина. — Дядя Вань, но… вас же заменить некем. А у нас целый посёлок через месяц в работе. Мы не справимся без вас.

— Справитесь, — приободряет меня наш надёжный прораб. — Незаменимых нет! — Но на вопрос, чья это инициатива, всё-таки не отвечает. — Я верю в вас и вашу компанию. Тем более с… таким энтузиазмом и активностью, как у вашего супруга… Уверен, у вас всё получится.

Его намёки я не понимаю, но разбираться не хочу. Догадываюсь, если он не хочет говорить, значит, я ничего не добьюсь. Так есть ли смысл пытать его?

Перекидываюсь с ним ещё парой фраз, прощаюсь и, положив трубку, застываю в полной растерянности.

Беру бумагу и снова читаю. Но теперь не фамилии, а условия расторжения договора.

В них указано, что нашему Филиппову выплачиваются «отступные» — сумма, равная четырём его средним зарплатам. До этого места я не дочитала, когда впервые увидела документ.