Невеста 45+. От "Ненавижу!" до "Согласна!"

Глава 10.

— Я не хотел, чтобы ты знала, Кира. — Нехотя поднимается с кровати. — Я тебя… берёг.

— Не знала что? — замираю. — Берёг от чего?

Костя нервно проводит рукой по волосам. Вижу, что теперь под моим взглядом не может усидеть на месте.

А я жду! И с места не сдвинусь, пока он не скажет мне, в чём дело!

Я уже совсем запуталась в своих подозрениях и теперь совершенно точно намерена распутать этот злосчастный клубок, который соткан из лжи и противоречий в поведении мужа.

Человек меняется прямо на глазах! Что ни спроси — агрессия, нервозность и закрытость.

Раньше мы всегда находили общий язык, а сейчас каждое слово как хождение по вулкану: никогда не знаешь, когда он рванёт.

— Большая неудача, что наш сын позвонил тебе. Ладно, чего уж теперь…

— Говори, кого ты обманываешь!

— Не тебя я обманываю. Я соврал Славке. Но мне надо было чем-то прикрыться, чтобы сын ничего не заподозрил, когда я собрался снова уезжать. Да, я прикрылся семьёй. Тобой и Фёдором. Ты же сама сказала мне, что будешь с ним сидеть. Да, некрасиво, согласен, но у меня не было выбора.

— Прекрати ходить кругами.

— Сейчас я все силы бросил на развитие нового направления. Я решил развивать его, но сын пока не знает о нём. И, если честно, я не хочу, чтобы знал.

— Почему? Мы работаем все вместе. У нас же семейный бизнес.

— Вот именно. Но вы все мои работники, а не партнёры! Причём работники, которые иногда не очень хорошо выполняют свои обязанности.

— Ты о Славе?

— Да. Если бы он не был моим сыном, я бы уволил его за такое отношение к работе!

Костя повышает тон, и я чувствую, что он уже совсем не сдерживается. Но, может, это и к лучшему. Хоть узнаю, что его так беспокоит и почему он ведёт себя как заговорщик.

— Я сказал ему, что поехал к внуку, потому что решил не брать его на встречу по новому направлению. Славка был со мной, когда мы подписывали договор по работе с прямыми поставщиками металлокерамики. А потом нужно было ехать договариваться ещё с другими потенциальными инвесторами. Прямо встреча за встречей. — Тяжело вздыхает. Вижу, что устал. — Но я его не захотел брать с собой.

— Что за ерунда… А зачем это скрывать?

— Нет, не ерунда. Он тот самый первый утренний контракт чуть не завалил! — Голос Кости срывается на высокие ноты, в нём появляется раздражённый тон.

Муж, до этого нервно шагающий по комнате, резко останавливается возле меня. Он упирается руками в моё кресло и смотрит чуть ли не в упор.

— Твой сын даже не проработал те вопросы, которые я ему лично поручил! Ни одного! И если бы не я…

— Хватит сыпать обвинениями. Он всегда относился к работе ответственно.

Поднимаю взгляд на мужа и вижу в его глазах не просто злость. Там словно смесь: и злость, и разочарование, и усталость, и раздражение. Это всё будто копилось в нём месяцами, а теперь вылезает наружу.

Костя словно гнойник в себе носил, а я его расковыряла — и понеслось.

— Если ты чем-то недоволен, надо было ему сказать об этом. Или на крайний случай мне.

— А зачем?! Я устал с ним ссориться. Не хочу! Тысячу раз уже пожалел, что взял его к нам в компанию. Мы так сильно отдалились из-за наших конфликтов. Словно чужие…

Муж отворачивается, отходит от меня и замолкает на несколько минут, глядя в тёмное окно. Он словно сейчас собирает себя.

Я не хочу с ним спорить на эту тему. У нас здесь мнения категорически не совпадают.

— Кира, мы оба с тобой знаем, что со своих спрос всегда больше. Это аксиома! Это норма! У нас, как ты сама сказала, — семейное дело! Но вот ведь какая незадача: работать родные хотят меньше! — Разводит руками. — Все эти современные молодые люди… Они хотят только потреблять. И наш сынок, выходит, оказался из таких. И ты видишь, что в итоге получается?

— Нет, не вижу.

— Получается, что я пытаюсь его пятую точку прикрыть, чтобы ты меньше волновалась, а на выходе только хуже. Допросы мне устраиваешь, подозреваешь в чём-то.

— Славка очень ответственный. — Мне неожиданно становится очень грустно слушать такие новости от мужа о нашем сыне. Мне даже сложно представить, что сейчас говорит Костя.

Усердный и упёртый Слава, который в школе ночами сидел над проектами и так горел желанием доказать отцу, теперь стал безответственным… Нет, не приму такую чушь.

— Когда он остановил меня в коридоре, я ничего другого придумать не смог, кроме того, что сказал ему.

Что касается нашего сына, это именно я уговорила Костю взять Славу к себе в компанию и учить всему, что он умеет сам.

Теперь выходит, я перед ним виновата как перед директором за нерадивого подчинённого…

— Я не верю, что наш сын безответственно подошёл к работе, — повторяю я. Говорю это снова, потому что во мне борются обида и упрямая вера в сына.

Да, я допускаю, возможно, он где-то ошибся, но не думаю, что так будет всегда.

Славка молод, у него могут быть промахи. И от этого никуда не деться. А отец на то и отец, чтобы поддержать его, подхватить, протянуть руку помощи.

— А я ничего другого от тебя и не ждал, милая, — фыркает муж. — Только не начинай оправдывать его. Но и ко мне больше не приставай.

Всё, теперь я сама не хочу больше разговаривать. Расстроилась.

Поднимаюсь с кресла, демонстративно отвернувшись, и спешу к двери из спальни.

Лягу в гостиной. Не хочу с ним в одной комнате сегодня находиться.

Сейчас, после его слов, я не просто расстроена — я зла и раздавлена, потому что муж даже не попытался понять собственного сына.

Может, у него что-то случилось. Может, у него трудности.

Утром мы с мужем не разговариваем. А на работе даже в кабинет не заходим друг к другу.

«Есть какая-нибудь информация?» — пишу знакомому, который когда-то работал в полиции, а теперь «на вольных хлебах».

«Нет, Кира. Времени мало. Подожди немного. Если что-то будет, я сразу позвоню».

«Спасибо. Извини. Просто ожидание — пожалуй, самое тяжёлое для меня время».