Невеста апокалипсиса

Глава 1.

Первое, что я почувствовала – холод. Пронизывающий, липкий, обволакивающий голую кожу. Потом запах. Затхлость, плесень, что-то сладковато-гнилостное и едкое. И звуки. Тихий шорох, возня, писк.

Я с трудом открыла глаза и попыталась сфокусироваться. В помещение, где я находилась, свет проникал сквозь зияющие дыры в почерневшем потолке. Я почувствовала, как что-то маленькое и пушистое пробежало по руке. Инстинктивно дернулась — и слабый, хриплый звук вырвался из моего пересохшего горла. Я повернула голову. На меня на мгновение уставилась пара блестящих черных глазок, после чего крыса стремительно юркнула в тень. Только этого мне не хватало.

Осторожно приподнялась на локтях, села. Мир завертелся вокруг меня, и пришлось зажмуриться, чтобы остановить эту карусель. Голова гудела тупой, ноющей болью. Спустя несколько секунд я, наконец, осмелилась осмотреться. Вокруг – помещение, от которого остались лишь воспоминания о том, что в нем когда-то жили: обугленные балки, груда развороченной мебели в углу и стены, покрытые мокрой плесенью. Где-то на полу лежала размокшая от сырости картина, изображавшая солнечный пейзаж.

Насмотревшись комнатой, опустила взгляд на себя и обнаружила, что совершенно нага. Длинные, некогда светлые ухоженные волосы, теперь выглядели сплошным колтуном, грязным и свалявшимися. Они падали на грудь и спину, прилипая к мокрой коже. Неконтролируемая дрожь пробежала по телу. Пытаясь согреться, я обхватила себя с такой силой, что пальцы впились в кожу, но это не помогало.

Кто я?

Мысль ударила с леденящей ясностью. Попыталась сосредоточиться, но в голове вместо ответа лишь пустота. Густой туман, сквозь который не пробивалось ни единого образа, ни единого имени. Паника, острая и дикая, подступила к горлу. Я задышала чаще, грудь болезненно вздымалась. Попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но мой разум и память отказывались работать.

Где я?

С трудом я заставила себя встать. Ноги подкашивались, каждая частичка моего тела протестующе заныла. Пришлось опереться на стену, липкую от сырости, чтобы не упасть. Кое-как сделала несколько шагов. В луже мутной воды на полу мелькнуло отражение – бледное, испуганное лицо с огромными глазами. Но я его не узнавала.

Мой взгляд упал на груду тряпья в углу – обрывки некогда добротной ткани сейчас выглядели не лучше половой тряпки. Дрожащими руками я принялась натягивать на себя все, что смогла найти: грубый, пропахший дымом и плесенью плащ, под него – клочья простыни, которыми кое-как обмотала тело. Это выглядело нелепо, бесформенно и не спасало от холода, но хоть как-то прикрывало наготу. Лучше, чем ничего.

Нужно идти.

Эта мысль набатом ударила в голову. Я побрела к дверному проему, из которого сочился тусклый свет. Перешагнула лежащую на полу дверь и вышла наружу – и мир осветился оттенками серого.

Шёл дождь. Мелкий, назойливый, превращавший всё вокруг в размытое месиво грязи и сырости. Небо висело низким, свинцовым одеялом. Я стояла посреди дороги, утопая по щиколотку в холодной жиже. Справа и слева тянулись ряды таких же полуразрушенных, безмолвных строений. Окна – черные, как пустые глазницы. Ни дыма из труб, ни огней, ни голосов. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя и завыванием ветра в развалинах.

Я повернула голову. Рядом, едва держась на одной петле, качалась деревянная табличка. Краска облупилась, буквы стёрлись, но кое-как можно было разобрать: «Постоялый двор «Везучий Путник». Звучало как плохая шутка.

Я судорожно сглотнула и посмотрела вперед. Куда идти? Зачем? Я не знала. Но стоять на месте, промокая и замерзая, казалось еще более страшным. Я выбрала направление наугад и потащилась по дороге, спотыкаясь о камни и увязая в грязи.

Не знаю, сколько времени я шла. Мир вокруг словно застыл: бесконечная череда руин, обугленные деревья, скелеты повозок. Иногда вдали мелькали тени, но, приблизившись, я обнаруживала шевелящиеся на ветру лохмотья на заборе или стаю ворон, сварливо каркающих на крыше.

Вскоре я услышала шаги. Тяжелые, уверенные, хлюпающие по лужам. И явно не одни. Я остановилась, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Из-за поворота вышли трое мужчин. Одетые в потрепанную, грязную одежду, с тупыми и алчущими лицами. Их взгляды скользнули по моей фигуре, по испорченному плащу, по спутанным светлым прядям волос, выбивавшимся из-под капюшона.

– Ого, – сипло произнёс один, самый крупный, с шрамом поперек глаза. – Это кто тут у нас?

– Смотри какая, – усмехнулся второй, похудее, с жадным блеском в глазах. – Светленькая.

– Одинокая девка в таких местах, – третий, молчавший до этого, плюнул в грязь. – Сама напрашивается.

Мужчины окружили меня, отрезав путь к отступлению. Паника, до этого дремавшая где-то внутри, вырвалась наружу сокрушительной волной. Я сделала несколько шагов назад, спиной уперевшись в холодную стену разрушенного дома. Дальше отступать было некуда.

- Не… не подходите, - хрипло выдохнула я, и собственный голос прозвучал, словно чужой.

- А то что, красавица? – мужчина со шрамом сделал шаг вперёд и потянулся ко мне.

В глазах потемнело от страха. Я замерла, готовясь к прикосновению, к боли, к чему-то невыносимо ужасному.

И тут позади мужчин раздался спокойный, низкий голос, перекрывший шум дождя: