Невеста апокалипсиса

Глава 7.

За много лет до пробуждения Леты

Летиции де Морвэн было восемь лет, и она всей душой ненавидела жару. Особенно, когда она куда-то ехала. Но сегодня, слава всем благодетельным духам, ни капли ненависти не оставалось в её сердце. Вместо этого было лишь блаженное, прохладное равнодушие к миру за толстыми стенками герцогской кареты.

Карета была не просто каретой. Это был целый передвижной будуар на шестерке вороных, вычесанных до блеска лошадей. Снаружи – тёмный, отполированный лакированный дуб и герб де Морвэнов, сверкающий позолотой. Внутри – целый мир, созданный для её комфорта.

Стены обиты стёганым голубым шёлком того самого оттенка, которого было ее любимое платье. На полу лежал толстый ковёр из Эльтарии, такой густой и мягкий, что в нём тонули даже подошвы её новеньких туфелек. Напротив неё на таком же удобном сиденье расположилась её няня с вечным вязанием в руках и сонной улыбкой на лице. Рядом с ней на крошечной скамеечке ютилась горничная Эльза, готовая в любую секунду поднести веер или кувшинчик с лимонадом.

А сама Летиция полулежала на груде шёлковых подушек, обитых кружевом. Лёгкое, почти незаметное покачивание колёс на ровной, заботливо утрамбованной герцогскими рабочими дороге казалось похожим на убаюкивающие движения колыбели.

Она потянулась к маленькому столику из красного дерева, закреплённому у окна. На нём стояла серебряная чаша, услужливо наполненная горничной. Летиция лениво взяла её и отпила глоток, глядя в окно.

Там, за окном, проплывал мир. Скучный, медленный, однообразный. Зелёные поля, покосившиеся домишки крестьян, далёкие силуэты пастухов со стадами различных животных. Иногда мимо кареты проскакивал всадник из герцогской охраны в синем с серебром плаще, и Летиция ловила себя на мысли, что даже они, такие сильные и важные, выглядели с её высоты маленькими и покрытыми пылью.

– Мадам Люсинда, – лениво обратилась Летиция к няне, отрываясь от созерцания пейзажа. – Долго еще ехать?

Няня оторвала взгляд от вязания и улыбнулась своей воспитаннице той сладкой, предсказуемой улыбкой, которую Летиция знала с пелёнок.

– Через час, солнышко моё. Как раз к полднику. Герцог приказал разбить павильон у ручья. Там будет и прохладно, и живописно.

Летиция удовлетворённо кивнула. Путешествие с отцом – всегда событие. Это целые выезды – торжественные, неспешные, полные удобства и предвкушения новых развлечений. Отец всегда подгадывал так, чтобы каждый дневной переезд заканчивался в каком-нибудь приятном месте: у леса, у реки, на зелёном лугу. Вперед выезжала целая команда слуг и разбивала походный шатёр – нет, даже не шатёр, а целый временный дворец из расшитых тканей, с коврами, ложами и большим обеденным столом.

Она потянулась к другой вещице на столике – к изящному сундучку, инкрустированному перламутром – и открыла его. Внутри, на бархатной подушечке, лежали её дорожные “сокровища”: любимая кукла в пышном платье, несколько особенно красивых ракушек с морского побережья, куда они ездили прошлым летом, и миниатюрная книжка со сказками в золочёном переплёте.

Она взяла книжку, полистала знакомые страницы с яркими картинками, но читать не стала. Слишком лениво. Вместо этого она снова обратила взгляд в окно. Теперь дорога пошла через лесную просеку. Тени деревьев мелькали за стеклом, создавая приятную игру света. Внезапно карета слегка накренилась, съехав на обочину, чтобы разъехаться со встречной телегой, гружённой сеном. Раздался грубый окрик возницы, тут же подавленный грозным рыком одного из герцогских всадников.

Летиция сморщила носик. Запах сена, навоза и пота на миг прорвался внутрь через приоткрытое для вентиляции окошко кучера.

– Закройте окно, – негромко, но властно сказала она. Эльза тут же метнулась к передней стенке кареты и дёрнула за шнурок. Окошко захлопнулось, и в салоне снова воцарился знакомый, дорогой аромат – смесь дерева, лаванды, которой были переложены её платья в дорожных сундуках, и лёгких духов, что Летиция сама брызнула себе на запястья утром.

– Неприятные люди, – вздохнула она, вновь откидываясь на подушки. – И зачем им ехать по нашей дороге?

– Дорога общая, миледи, – мягко поправила мадам Люсинда, не поднимая глаз от вязания. – Для всех.

– Ну и пусть себе едут, – капризно парировала Летиция. – Только не надо, чтобы они пахли. И чтобы встречались у нас на пути.

Няня лишь коротко улыбнулась в ответ.

Летиция закрыла глаза, поддавшись лёгкой дрёме под мерное постукивание колёс. Она думала о том, что ждёт её на привале. Наверняка будет тот самый лимонный торт, который так хорошо получается у отцовского повара в походных условиях. И холодное молоко с мёдом. А после полдника, может быть, отец разрешит ей прокатиться на её пони, которого, конечно же, везли в обозе. Или они будут собирать цветы у ручья. Всё будет прекрасно.

Она даже представить себе не могла, что значит идти по дороге пешком. Что значит чувствовать, как пыль въедается в кожу, а солнце жжёт макушку. Что значит пить тёплую воду из фляги и спать на жёсткой земле. Для неё “путешествие” было плавным, комфортным перемещением из одной точки уюта в другую, где её уже ждали, где всё уже приготовлено, чтобы ей было хорошо.

Карета мягко замедлила ход. Послышались команды, ржание лошадей. Горничная выглянула в окошко.

– Мы прибыли, миледи!

Летиция открыла глаза. Усталости не было. Только приятное предвкушение. Дверь кареты открыл рослый гвардеец, после чего почтительно склонился. Прямо к порогу был положен расшитый ковровый трап, чтобы её ножка не коснулась голой земли.

Она позволила ему помочь себе спуститься, сделала несколько шагов и огляделась. Поляна у ручья и впрямь была чудесной. На ней уже располагался огромный бело-голубой шатёр, у входа в который суетились слуги. Откуда-то доносился запах жареного мяса и свежей выпечки. Вдали паслась её маленькая гнедая лошадка.

Маленькая Летиция де Морвэн улыбнулась. Мир был правильным. Комфортным. И созданным только для неё. Она даже не заметила, как её взгляд скользнул мимо двух оборванных деревенских детей, робко жавшихся у края поляны и смотревших на это великолепие широкими, голодными глазами. Они – всего лишь часть пейзажа, не более того. Девочка повернулась и пошла к шатру, где её уже ждал отец с распахнутыми объятиями и бокалом охлаждённого вина для себя и кувшинчиком сладкого сока – для неё.