Невеста белого волка

Глава 1. Повышение

Я не спеша шла по узким коридорам подземного комплекса и несла тяжеленое ведро с сырым мясом. Стены давили, а воздух вокруг насквозь пропах хлоркой, озоном и ржавым металлом. Этот химический аромат въедался в кожу и волосы так, что никакое мыло не могло его потом отмыть. Но за две недели я уже почти привыкла. От ведра тянуло чем-то неуловимо сладким, мясом не первой свежести. Все эти ароматы смешивались в тошнотворное амбре, от чего к горлу комом подкатывал полупереваренный завтрак.

Я сглотнула и машинальным едва уловимым движением поправила рыжую прядь волос, всё время выбивавшуюся из-под плотной косынки. Рука в дешёвой латексной перчатке желтого цвета в сотый раз за день скользнула по карману рабочего комбинезона, проверяя, на месте ли пластиковый прямоугольник пропуска. Ещё час назад он горел зелёным, а сейчас – жёлтым. С утра я была обычной уборщицей – невидимкой со шваброй. У меня был доступ лишь в общую столовую и жилые блоки сотрудников на верхних этажах, где я с утра до вечера собирала пыль с чужих тумбочек и меняла грубые несвежие полотенца на такие же жёсткие, но уже чуть почище. Сейчас же я отправлялась в самый низ, в сектор «Альфа». Они называли это повышением, мне же отчего-то казалось, что меня сослали сюда в наказание.

Всё началось со слова «нет». В один момент из примерного сотрудника я стала неугодным кадром. Один короткий отказ, произнесённый сегодня утром, изменил всё. Он был адресован начальнику службы охраны – противному потному мужику с плешивыми залысинами на макушке и сальным взглядом, от которого хотелось немедленно отмыться. Он распускал свои грязные похотливые руки прямо в коридоре, словно я – вещь без права голоса. Просто расходный материал, его персональная игрушка, а не живой человек. Без лишних слов он стал приставать ко мне, трогать за попу и грудь на глазах у всего медперсонала, будто это абсолютно нормально. Словно я должна быть польщена его вниманием.

Словесного отказа он не принял. Его рука по-хозяйски легла на мою талию и притянула, впечатав в пропахшее застарелым потом тучное тело, несмотря на мой протест. Мой инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Резкий взмах, и моя ладонь обожгла его лицо звонкой пощёчиной.

На мгновение в коридоре повисла оглушительная тишина. Персонал, до этого сновавший по коридорам и не замечающий, как до меня нагло домогаются, вдруг замер. Моя рука горела сильнее, чем его щека, но физическая боль тут же отошла на второй план. Я смотрела в его налившиеся кровью глаза и понимала, что не просто дала отпор, ударив, а задела драгоценное и слишком хрупкое мужское эго. Это не сойдёт мне с рук, как обычная мелкая провинность, наказание будет явно пострашнее выговора. Этот мужик не из тех, кто прощает подобное унижение при свидетелях. Его бегающий взгляд не обещал ничего хорошего и ясно давал понять: он сделает всё, чтобы превратить мою жизнь здесь в персональный ад.

Так я оказалась в секторе «Альфа».

Гулкое эхо моих шагов разносилось по бесконечному коридору. Сотрудники базы скользили мимо меня поникшими тенями – в белых халатах, без единого намёка на здоровый румянец, с кожей сероватого безжизненного оттенка, на которой неестественно ярко выделялись губы. Иногда, когда кто-то из них слишком резко поворачивал голову в сторону, мне казалось, что в глазах бледных учёных мелькает что-то кроваво-красное. Я списывала это на усталость. На стресс. На обман зрения, плохое освещение люминесцентных ламп под землёй. На всё, что угодно, лишь бы не думать о том, что здесь творится что-то странное и по-настоящему жуткое. Мне были нужны деньги, а платили здесь очень хорошо. Такова была цена молчания.

Поначалу я была уверена, что меня наняли на какое-то сверхсекретное военное учреждение. Что здесь разрабатывают новейшее оружие или типа того. Но эта иллюзия рухнула, стоило мне впервые спуститься на нижние этажи. Там, в глубине комплекса, воздух был тяжёлым и спёртым. На нижних уровнях пахло гнилой прелой соломой, застарелым помётом и чем-то ещё, сладковато-гнилым, будто протухшим мясом и запёкшейся кровью. Здесь явно держали животных. Много животных. Скорее всего хищников. Проводили незаконные эксперименты? Тестировали медицинские препараты? Точно я не знала и, честно говоря, не хотела знать. Боялась правды.

Меня мучала совесть, не давая сомкнуть глаз по ночам, но я продолжала молчать. Закрывала глаза, затыкала нос и делала свою работу. Потому что от этого молчания зависела жизнь моей младшей сестры. Вскоре ей предстояла сложная операция на сердце, а после неё – долгая и дорогостоящая реабилитация. У моей семьи не было таких денег, а эти люди… они каким-то образом узнали о нашей беде и предложили свою помощь. Они обещали позаботиться о моей сестрёнке. И ради этого я была готова продать свою душу самому дьяволу.

– Новенькая? – грубый мужской голос вырвал меня из оцепенения.

Я вздрогнула всем телом и подняла испуганный взгляд на источник звука. У массивной металлической двери, перекрывающей проход в недра местного «зверинца», стоял охранник. На его широкой груди висел пластиковый бейдж с именем «Алик». Это был настоящий здоровенный амбал, чьи габариты не мог скрыть даже бесформенный тактический комбинезон. Но больше всего пугали не размеры. Жёсткие черты лица казались высеченными из камня. В них было что-то хищное, звериное. Он лениво, с противным влажным чавканьем перекатывал во рту жвачку, и этот звук бил по нервам в тишине коридора не хуже гонга.