Невеста Большого Змея.

Глава 17.

Глава 17.

Атракун встретил Лею полупустыми улицами, пасмурным небом, плачем бездомной скрипки, запахом хвои и морозной свежестью.

Холодный воздух проникал сквозь теплую одежду, заставляя дрожать и сжимать пальцы в перчатках.

Кто-то набросил на её плечи меховую, длинную накидку прямоугольной формы и вслед за этим, она услышала позади себя мужской голос, мягкий и тёплый, ласкающий слух своей чистотой и благозвучием:

— Добро пожаловать в Атракун, моя леди. Пусть этот палантин подарит вам тепло и уют в это прохладное время года.

Лея инстинктивно закуталась в накидку и обернулась.

Перед ней стоял жгучий брюнет, притягательной внешности и королевской осанкой. Его темно-синее пальто было наполовину распахнуто, открывая вид на белоснежную рубашку и темно-серый свитер. Густые волосы, растрёпанные ветром, как у мальчишки-озорника, каким-то удивительным образом идиально сочетались с утончённой, светской внешностью молодого взрослого аристократа, прибовляя дополнительного шарма, а его магнетические, ярко-голубые глаза, глубиной в бесконечность, приковывали к себе взгляд, подобно лучу мояка в тёмную, безлунную ночь.

Лея сразу же его узнала.

«Густав... Он встречал Мери на вокзале когда она приехала в Атракун... Это одна из самых красивых и романтичных моментов описаных в книге, после сцены, где Густов признаётся Мери в своих чувствах, но я так увлеклась загадкой, которую не каждому дано разгодать, что совершенно забыла об этом.»

Он медленно приподнял ее руку к своему лицу и поцеловал ее ладонь так, словно дарил нежное касание всем своим сердцем.

Даже через плотную ткань перчаток Лея ощутила прикосновение его горячих губ. И слево, в верхней части её тела что-то замерло, всего на долю секунды, и затем сладко затаяло, наполняя каждой своей каплей и немного кружа голову, подобно священному вину.

Лея закрыла глаза, как это сделала Мери, чтобы полностью прочувствовать этот момент.

Он продолжал держать её руку в своей. Дуновение ветра смешалось с ароматом его духов. В ушах звучал шум уходящего поезда, слегка доминирующий над другими звуками вокзала.

«Они не нуждались в словах, потому что их чувства были глубже, чем любой из них мог выразить словами. Они были похожи на магию, переплетающую их души в единое целое, создающую невидимую, но непреодолимую связь, и в тоже время, открывающую правду о том, что истинное счастье — это быть с тем, кого ты любишь...» — процитировала про себя Лея.

«Да... ты такая счастливая Мери. У тебя есть тот кого ты любишь и тот кто любит тебя. Я тоже хочу быть такой счастливой... Хотя бы ненадолго... Познать это чувство... Окунуться в него с головой и забыть обо всём на свете... Как это было у тебя... Прости, Мери... я позаимствую немного твоего счастья.»

Лея открыла глаза и улыбнувшись Густаву, произнесла слова, которые, произнесла Мери, следуя написанному в книге:

— Спасибо за накидку. Она действительно согревает. Ваше внимание, мне очень приятно.

Улыбнувшись в ответ самой очаротельной улыбкой, Густов, сделал жест рукой, указывая направление:

— Прошу.

Бросив взгляд в направлении, указанном Густавом, Лея увидела то, что в книге называлось "автомобиль".

Странное существо, создание из металла и стекла, которое являлось непостижимым чудом техники и настоящим произведением искусства, символом эпохи и свидетельством человеческого стремления к красоте и совершенству.

Его лакированная черная поверхность отражала мрачное небо Атракуна, придавая ему величественный и загадочный вид. Колеса были одеты в белые резиновые оболочки-ободы, а покрытые тонким слоем полированного, серебристого металла детали, блестели, даже под серым светом облачного дня.

Каждая линия и изгиб "странного существа" говорили о мастерстве и утонченности его создателей. Фонари с отражателем в передней части, подобные глазам хищника, вглядывались в даль, готовые осветить путь в любую минуту. Необычные ручки дверей взывали к прикосновению.

Внутри, сиденья были обиты кожей, цвета темного шоколада, искусно прошитой и мягкой на ощупь. Приспособление для управления, украшенное деревянными вставками, напоминал о том, что вождение — творческий процесс, а не просто способом передвижения.

Густав помог Лее сесть и занял место у приспособления для управления.

Автомобиль ожил, и его рокот наполнил пространство вокруг. Вибрация от двигателя передавалась через сиденье, и Лея почувствовала, как её тело откликается на каждое его движение. Плавно тронувшись с места, автомобиль начала движение, и в сердце Леи зародилось лёгкое беспокойство. В конце-концов, она впервые находилась в автомобиле и знала об этом виде перемещения лишь то, что о нём было написано в книге.

И всё же, наблюдая за тем, с какой уверенностью и спокойствием Густав управляется со "странным существом" и с каким послушанием "странное существо" реагирует на каждое действие приспособления для управления, находящееся в руках Густава, в Лее утихло беспокойство и она позволила себе расслабиться в мягком кресле.

Мир за окнами автомобиля постоянно менялся, и каждый новый вид за окном был открытием. Помпезные здания давно остались позади, уступив место паркам, которые теперь тоже исчезли, уступив дорогу дикой растительности. Листья на деревьях, окрашенные в золотистые и медные оттенки, создавали тёплый контраст с по зимнему затянутым облаками небом. И в то же время, ещё зелёные травы, пробивающиеся через мозаику опавших листьев, упрямо тянули вверх свои тонкие стебельки с маленькими, разноцветными цветками, едва различимыми на фоне многообразия красок. Ветер становился всё резче, и каждый его порыв приносил с собой запахи увядающей природы и невероятный аромат маленьких цветков, проникающие в салон автомобиля сквозь тонкие щели на стыке двух стёкол дверных окон.