Невеста брата

2. Свадьба

Свадьбу играли в сельском клубе. Лидия знала, что многие односельчанки завидуют ей, и это не радовало, а огорчало её. Она никому не хотела переходить дорогу, и тот факт, что несколько женщин мечтали занять её место рядом с «Товарищем Рыжовым» только укреплял её в мысли, что она занимает не своё место. Грустная сидела она на собственной свадьбе.

Чем больше пили гости, тем чаще они кричали "Горько".

Извинившись, Лидия шепнула жениху, что чувствует себя нехорошо и хочет лечь.

Рыжов, в новом пиджаке с цветком в петлице, понял это по-своему, и подмигнув шаферу, скользнул за невестой. Он подождал за дверью, пока она уляжется, и зашёл.

Лидия закрыв глаза, притворилась, что спит. Но это ей не помогло.

— Не надо, — отвернулась она, и по щекам её потекли слёзы.

— Да я не первый у тебя, а? Признайся, было с Максимом? Не может того быть, чтобы не было, — шептал он, крепко прижимая её к кровати.

После, увидев кровь, понял, что обидел жену зря и стал целовать её.

— Теперь ты моя, — назидательно говорил он, пытаясь разжать зажимающие грудь руки, — со всеми, как говориться, вытекающими... ежели в сторону посмотришь...

— Пётр, уйди! Мне правда, плохо! — взмолилась она.

Он с сожалением встал, застегнулся, и глубоко вздохнул.

— Отдыхай, любушка моя, я скоро вернусь!

И пошёл дальше праздновать, оставив, наконец, Лидию одну.

Со временем он смог выстроить их семейную жизнь так, что Лидия перестала тяготиться своим новым положением.

Ей даже стала нравиться новая роль: муж советовался с нею по разным вопросам, внимательно прислушивался к её мнению. На птицефабрике положительные перемены связывали с тем, что у них работает жена "самого председателя", потому всегда есть корма и всё необходимое.

В целом, жизнь Лидии стала насыщенней и интересней. Если бы не пресловутый «супружеский долг», который Рыжов, всё же время от времени требовал, она была бы всем довольна.

Холодность жены Петра раздражала, но он считал, что со временем жена войдёт во вкус. В том, что это непременно случится, он не сомневался. "Вода камень точит" — любил он повторять. Он стал для Лидии другом и добрым соседом, но она была рада, когда он уезжал на день-два.

Домой Рыжов всегда возвращался с подарком: привозил молодой жене конфеты и отрезы на платье.

Лидия не любила мужа, но привыкла к нему. Однако, и про Максима не забывала, навещала его старушку-мать, Зою Александровну — ухаживала за ней, приносила продукты. Пётр об этом знал и даже поддерживал — правильно, мол, молодец, что не забываешь одинокую старуху.

Баба Зоя несостоявшуюся невестку не осуждала, однако не скрывала, что Рыжов ей не нравится. Отчего, она не объясняла, но оно и так было понятно.

В ноябре сорок девятого года баба Зоя померла. На случай смерти была у старухи просьба для Лидии, чтобы сообщила та о её кончине родственникам — письмом или телеграммой.

В Харькове у старухи жила родная сестра, Зинаида. Ей и отбила телеграмму, специально поехав для этого в район на почту, Лидия.

Село разрасталось — из полностью разрушенных деревень прибывали поселенцы, записывались в колхоз, ставший передовым. Несколько десятков домов было возведено после войны стараниями Петра Петровича.

На деревенских улицах снова слышался детский смех. Мужиков по-прежнему не хватало, а вот количество беременных баб увеличилось.

— А ты, скоро-ль мне сына родишь, а, Лида? — спрашивал жену Рыжов, когда навстречу им шла вразвалочку какая-нибудь баба на сносях.

— Не знаю, — краснела Лидия. Она и сама хотела ребёночка, тем более что жили они с Петром лучше всех.

— Может ты… специальные травы пьёшь, а Лидия? — не унимался Рыжов. Здоровая ж баба, не пустоцвет.

— Может, это ты пустоцвет? — огрызалась Лидия.

Пётр прищуривал глаза и смеялся. Его так и подмывало сказать жене, что он, как минимум, двоим «улучшил породу»: — колхозной бухгалтерше Саяпиной и вдове-солдатке Кириной.

Об этом и так шептали все, кому не лень, но Рыжов эти слухи перед женой отвергал. Боялся, что Лида не простит. Боялся, что уйдёт.

Она и так время от времени об этом задумывалась, с тех пор, когда поняла, что не получается у неё полюбить Петра Петровича. Жила с ним из уважения. Уважение пропадёт, уйдёт Лида.

Но, хоть Рыжов продолжал любить жену, свои романы на стороне изменой ей не считал.

Через два месяца Нина Саяпина должна была родить, и можно было этим воспользоваться и посадить на её место Лидочку.

Петру очень хотелось иметь жену при себе. Сперва он уговаривал её закончить бухгалтерские курсы. Но сначала Лидия ни в какую не соглашалась, — а после он сам испугался, что поедет она в город, найдёт себе работу, выбьет прописку, да там и останется. Нет. Лучше уж птицефабрика.

А Нинка Саяпина через три дня после родов должна приступить к работе, а люльку можно и в конторе поставить.

Весенним вечером Лидия возвращалась домой с работы. Птицеферма находилась в соседней деревне в трёх верстах. Путь Лидии пролегал вдоль реки, а село, где она жила, находилось на противоположном берегу.

На мосту Лидия остановилась. Её завораживал своей красотой ранний вечер. В воде отражались розовые облака, которые быстрый ветер гнал с востока. В воздухе разливался тот особенный запах набухших почек, проснувшейся земли и воды, запах жизни.

— Здравствуйте, — внезапно услышала Лидия сзади мужской голос и обернувшись, едва удержалась на ногах.

На неё смотрел Максим. Возмужал, но она узнала его по смешинкам в глазах, по излому бровей, по манере держать голову немного наискосок при разговоре.

— Максим?! — сдавленно произнесла она.

Мужчина странно на неё посмотрел, поставил на землю свой чемоданчик.

— Вы, вероятно, знали моего брата, Максима. Я Егор, сын его родной тётки.

— Да, знала. Вы так похожи, — не в силах оторвать взгляд от его лица, зачарованно проговорила Лидия, — просто удивительно!