Невеста брата

3. Побег

Пётр не находил себе места. Он нарочно вернулся домой раньше обычного, чтобы встретить жену. Ей давно следовало быть, но Лидия задерживалась. Рыжов оделся, чтобы идти искать её, но в дверях они столкнулись. Глаза Лидии горели.

Она зашла в тамбур и по его лицу поняла, что муж "на взводе".

— Где ты была? — глухим голосом спросил он, прижав жену к стене.

— Показывала могилу тёти Зои её племяннику.

— Ночью? — закричал он ей в лицо, — что ещё ты ему показывала?

— Петя, не кричи. Какая ночь? — оправдывалась Лидия, — время только начало девятого.

— Начало девятого? У тебя смена заканчивается в пять тридцать! Ты думаешь, я дурак? Рога наставить мне захотела? Чёрта с два!

Посмотрев на перекошенное от злобы лицо мужа, она спокойно ответила:

— Хотела бы, давно бы наставила!

Он не сдержался и ударил её наотмашь, и она, едва удержавшись на ногах, с изумлением посмотрела на него.

— Прости меня, Лидушка! — осознав, что натворил, рухнул Рыжов перед ней на колени, и по обыкновению стал целовать ей руки, каждый пальчик, — я сам не свой, Лидушка… люблю тебя до безумия! Ревную! Ты только моя, Лидушка! Скажи мне, что так! Умоляю, скажи!

Но она молчала. Решила для себя, что ни слова он больше от неё не услышит.

Наутро Лидия на работу не пошла. Левая сторона лица у неё опухла, глаз заплыл. Пётр Петрович сам делал ей примочки, а после лично сообщил на птицефабрику, что Лидия, мол, простудилась. Не пристало, чтобы пошли слухи, что он, герой, коммунист, рукоприкладствует.

Однако, сам он не мог оставаться при жене неотлучно — такую должность выбрал. Шутка ли: председатель колхоза.

И он посадил в соседней избе своего прихвостня, прыщавого, бестолкового Ваньку, по прозвищу «Сопля». Ни на что этот персонаж был не годен. Дал Рыжов ему наказ: — коли Лидия пойдёт со двора, немедля сообщить ему. Он будет либо в поле, либо в сельсовете.

***

Егор, с утра поставив на могиле тётки крест с табличкой, теперь заколачивал дверь её избы. Сложив молоток и гвозди в ящик, отнёс его в сарай, и закрыл его на задвижку.

Осталось попрощаться с Лидией, поблагодарить за участие. Вчера не успел сказать что хотел, слишком долго подбирал слова, а она спешила.

Егор боялся себе признаться, что Лидия очень нравится ему. И главное, он чувствовал, что это взаимно. Много раз он прокручивал в памяти её внимательный взгляд, её голос… Как она поправляла волосы, как он сжал её ладонь, а она убрала её не сразу.

«Попрощаюсь и всё» — убеждал он себя, а внутренний голос шептал — «вот бы увезти её с собой».

На птицефабрике сказали, что Лидия заболела. Обеспокоенный Егор бросился назад, в село. Он знал "председателев" дом, где Лидия проживала с мужем. Вчера, хоть расстались они на развилке, он незаметно сопровождал её, пока она не скрылась за дверью.

После он стоял, слышал, как кричал на неё муж. Хотел вмешаться, но передумал — испугался, что скомпрометирует Лидию ещё больше.

Теперь он пришёл проститься и подойдя к окну, легонько постучал, махнул рукой. Лидия приоткрыла дверь и зашептала:

— Уходи, Егор. Очень тебя прошу.

Он отметил, что она впервые сказала ему "ты". Так по родному звучал её голос! Словно он слышал его всегда, и знал, и любил эту женщину давно, но по какой-то дикой случайности она стала женой другого...

— Я проститься и пришёл, — также шёпотом сказал он, и добавил: — посмотреть на тебя в последний раз. Выйди, Лидия, дай поглядеть на тебя.

— Нет! — она захлопнула дверь, стыдясь своего разбитого лица. Лучше умереть, чем показать его Егору. Пусть запомнит её прежней.

— Я не уйду, пока не увижу тебя, Лидия! — настаивал он, — открой.

— А увидишь, уедешь? Обещаешь?

— Обещаю, — нехотя согласился Егор.

И она вышла прикрывая половину лица полотенцем. Он был потрясён. Подошёл, отнял от лица её руку.

— Это он сделал? — глухим от гнева голосом спросил Егор. — Где он?

— Не надо. Ты обещал, что уйдёшь, — тихим голосом попросила она, — уезжай, Егор.

— Лидия! Поедем со мной! — приложив руку к сердцу, предложил он то, что было на сердце, — решайся! Я увезу тебя, и никому не дам в обиду!

— Куда? — горько усмехнулась она, прикрывая распухшую щёку, — у меня из документов одна "птичья" бумажка с птицефабрики. А с разбитым лицом первый же патруль меня остановит. Отправят назад, ещё и оштрафуют!

— А если бы не это? Поехала бы? — не отставал Егор, — только скажи "да".

— Я замужем. И муж меня не отпустит. И тебя убьет. Уезжай, Егор.

— Хорошо, уеду, — кивнул он, — но сначала проучу этого гада!

И он пошёл, поднимая пыль, по дороге, по которой несколько минут назад пробежал Рыжовский соглядатай, Сопля.

— Прощай! — прошептала она.

Вернувшись в дом, она смотрела на него из окна, пока он не скрылся из виду.

Пётр Петрович принимал журналиста областной газеты, когда Сопля ворвался, и пуча водянистые глаза, закричал:

— Там «командировошный» у вашего крыльца отирается!

Перепоручив журналиста своему помощнику, Рыжов оседлал свой мотоцикл и погнал домой. Проехал полпути и повернул назад. Опять зашёл в свой кабинет, открыл сейф и достал наградной пистолет. Проверив патроны, спрятал его за пояс, сел на мотоцикл и теперь гнал до самого дома.

Дома он нашёл жену. Она была одна, и видно, что плакала.

— Где он?! — забыв все свои обещания в исступлении заорал на жену Рыжов.

Ничего не ответив, Лидия отвернулась.

— Убью! — сквозь зубы процедил председатель и снова выскочил на поиски соперника.

Злой, как чёрт, он колесил по селу: заехал к дому Зои, был на погосте, доехал почти до станции, но нигде соперника не обнаружил.

Тогда он вернулся домой, решив, что Егор, рано или поздно явится туда. Рыжов был любителем охоты, и даже держал утицу с подрезанными крыльями в сарае.

Он пускал её в болотце и стрелял селезней, имевших глупость приземлиться рядом с ней. Сейчас в роли подсадной утицы выступала его жена. Она снова встретила его презрительным молчанием.