Невеста брата

Глава 3. Артем

Тишина в доме давит, как ватное одеяло. Это не просто отсутствие звуков. Это густая, звенящая, наполненная смыслом пытка. Я лежу на своей старой кровати и вслушиваюсь в нее. Жду. Чего? Скрипа половиц из комнаты Сергея? Приглушенных голосов? Хоть какого-то доказательства, что там, за стеной, есть жизнь, страсть, что-то, оправдывающее завтрашний сценарий «счастливых молодоженов».

Но ничего. Абсолютная, мертвенная тишина.

И эта тишина кричит громче любого шума. Она подтверждает все мои догадки. Сергей уговорил ее остаться не потому, что не мог с ней расстаться. Нет. Это был жест собственника. «Вот, брат, смотри, что у меня есть. И она делает то, что я хочу». Весь его вечер был одним большим представлением для меня. И этот финальный акт самая жалкая его часть.

Я ворочаюсь. Спать невозможно. За стеной женщина, которая с первого взгляда всколыхнула во мне что-то давно забытое, спящее. А рядом с ней мой брат, для которого она всего лишь атрибут успешной жизни. Ярость подкатывает к горлу кислым комком. Ярость на него, на эту ситуацию, на самого себя за эти дикие, предательские чувства.

Сдаюсь. Поднимаюсь с кровати, натягиваю спортивные штаны и выхожу из комнаты. Дом спит. Лунный свет ложится бледными полосами на пол в прихожей.

На кухне пахнет вчерашним пирогом и яблоками. Я открываю шкаф, нащупываю бутылку. Виски. Выдержанный, односолодовый, я привез ее отцу в подарок. Сегодня он будет моим лекарством. Наливаю в тяжелый граненый стакан, даже не разбавляя. Первый глоток обжигает горло, разливается по телу густым, теплым маревом. Я опираюсь о столешницу и залпом допиваю. Наливаю еще. Сегодняшняя цель – дно бутылки. Может, тогда мозг отключится.

Достаю телефон. Листаю рабочие письма, отчеты. Цифры и графики пляшут перед глазами, не желая складываться в смысл. Все мои мысли там, за стеной. О ней.

И тут слышу тихий шорох. Шаги.

Я замираю. Дверь на кухню приоткрывается, и в проеме возникает она.

Светлана.

В слабом свете ночного светильника над плитой она кажется призраком. Бледная, в простой футболке и спортивных штанах, ее темные волосы растрепаны. Она видит меня, и ее глаза расширяются от испуга. Она явно не ожидала здесь никого застать.

- Простите, - шепчет она, делая шаг назад. – Я… воды хотела.

Ее голос, тихий и хрипловатый, бьет прямо в солнечное сплетение. Эта хрипотца сейчас, в ночной тишине, звучит невероятно интимно.

- Не извиняйтесь, - говорю я, и мой собственный голос кажется мне чужим, прокуренным. – Я тоже незваный гость в этом ночном клубе.

Она нерешительно заходит на кухню, краем глаза замечает бутылку и мой стакан. Подходит к крану, наливает себе стакан воды. Ее движения скованные, будто она боится сделать лишний звук. Я не свожу с нее взгляда. Вижу, как под тонкой тканью футболки напрягаются ее лопатки. Она чувствует мой взгляд на своей спине.

Выпив воды, она поворачивается, облокачивается о столешницу напротив меня. Расстояние между нами всего три шага. Оно кажется и бесконечным, и ничтожно малым.

- Не спится? – задаю я банальный вопрос, лишь бы разорвать это тягостное молчание.

- Да как-то… нет, - она опускает взгляд в стакан с водой.

- Вы выглядите уставшей, - говорю я прямо. – Бледной. Вы себя хорошо чувствуете?

Это не просто вежливость. Она действительно выглядит нездоровой. Изможденной.

Она закусывает нижнюю губу, снова лжет:

- Вполне. Просто устала. Работа, подготовка к свадьбе…

- Понятно, - я киваю, давая ей понять, что врут мне зря. Поднимаю бутылку. – Не хотите? Говорят, помогает уснуть.

Она качает головой.

- Нет, спасибо. Я не пью.

- Совсем? – уточняю я, потому как в ее ответе было что-то слишком категоричное.

- Совсем.

И тут во мне просыпается не просто любопытство, а какая-то одержимость. Желание докопаться до сути, до правды, которую она так тщательно скрывает. Возможно, это виски так подействовал. А возможно, что-то другое.

Я отставляю стакан. Смотрю на нее прямо, в упор.

- Светлана. Вы беременны?

Вопрос повисает в воздухе, резкий, неуместный, грубый. Я жду, что она вспыхнет, обидится, назовет меня хамом. Но она просто поднимает на меня свои огромные серые глаза. В них нет гнева. Только бесконечная, всепоглощающая усталость.

- Нет, - отвечает она тихо, но четко. – Я не беременна.

От этого ответа не становится легче. Наоборот. Если не ребенок, не незапланированная беременность, что же тогда заставляет ее идти на эту жертву? На этот брак-самообман?

- Тогда зачем? – не унимаюсь я, хотя голос звучит тише, но жестче. – Зачем вы выходите за него? Я был здесь всего один вечер, и мне хватило этого, чтобы увидеть. Между вами нет ничего. Ни страсти, ни даже простой человеческой нежности. Одна привычка и взаимные претензии.

Она отводит взгляд, ее пальцы белеют, сжимая край столешницы.

- Вы не все понимаете… Мы вместе пять лет. Это… сложно. Есть общие планы, общая жизнь… Все не так просто.

- Со стороны кажется, что все очень просто, - перебиваю я, потому как она говорит заученные фразы, те самые, что я слышал сегодня от Сергея. – Вы боитесь. Боитесь в двадцать пять лет все начинать с нуля. Боитесь остаться одной. Боитесь, что ничего лучше не найдете. Так ведь?

Она не отвечает. Просто стоит, опустив голову, и ее молчание – самое красноречивое признание.

И тут во мне что-то срывается с цепи. Все эти часы напряженного молчания, этот взгляд, который преследовал меня, эта ярость и это непонятное влечение. Я отталкиваюсь от столешницы и делаю эти три шага, которые отделяли нас. Теперь я прямо перед ней. Близко. Настолько близко, что вижу, как вздрагивают ее ресницы, как учащенно бьется жилка на ее шее. Чувствую ее тепло, легкий запах мыла и сна.

Она замирает, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать от меня взгляд. Ее глаза полны страха, смятения, но не отвращения. Ни капли отвращения.

Я наклоняюсь чуть ближе. Мой голос звучит низко, почти шепотом, обжигающе откровенно в звенящей тишине спящего дома.