Невеста для циника. Свадьба под шум прибоя

Глава 9

Итак, ужин при свечах.

Смешно, правда?

Я стою на кухне, уставившись на подозрительный кусок рыбы, и думаю, как докатилась до жизни такой. Я, конечно, девушка отчаянная, но даже для меня изображать влюбленную идиотку – перебор.

Из холодильника веет холодом, напоминая о ледяном спокойствии, которое я должна сохранять.

Этот ужин – всего лишь часть плана, разработанного нашими бабушками, чтобы заставить нас выглядеть как счастливая пара.

План, который, честно говоря, попахивает старческим маразмом.

Уже даже я готова это признать.

Но если мы хотим получить свои бонусы – дом с оранжереей и какую-то старинную коллекцию деда Марка – придется играть по их правилам.

Смотрю на рыбу. Не знаю, сколько она тут пролежала, но цвет у нее какой-то… бледный. И запах. Тоже так себе. Решаю, что это идеальный кандидат на роль главного блюда.

Вооружаюсь ножом и начинаю разделывать рыбу. Честно говоря, я не самый лучший кулинар. Но сегодня мне нужно постараться. Точнее, постараться сделать это блюдо как можно более несъедобным.

В итоге, после долгих мучений, на свет появляется что-то отдаленно напоминающее запеченную рыбу с овощами. Овощи, правда, нарезаны крупновато, а рыба… ну, она просто есть.

Никаких специй, минимум соли, максимум усилий, чтобы сделать это блюдо как можно более отвратительным.

Ставлю противень в духовку и иду переодеваться. Натягиваю какое-то старое платье, которое нашла в шкафу, и пытаюсь сделать вид, что я взволнована предстоящим вечером.

Марк появляется ровно в семь. Он одет в свою обычную безупречную рубашку и выглядит так, будто его силой затащили на это мероприятие.

Что, в общем-то, недалеко от истины.

– Что у нас сегодня? – спрашивает, проходя на кухню.

– Сюрприз, – уклончиво отвечаю. – Я готовила.

– О, Боже, – тихо говорит мужчина. – Как хорошо, что я застрахован.

Усмехаюсь.

– Рыба полезна для здоровья. Очень.

Мы накрываем на стол. Белая скатерть, свечи, цветы в вазе. Романтика так и прет, аж зубы сводит. Марк разливает напитки по бокалам, и мы садимся за стол.

– Ну что, дорогая, расскажи, что это за чудо ты сотворила? – Марк берет вилку и с опаской тыкает в рыбу.

– Это рыба, запеченная с овощами, – отвечаю как можно более невинно.

– Оригинально, – он отрезает кусочек и отправляет в рот. Я замираю, наблюдая за его реакцией. Лицо Марка остается непроницаемым. Он жует, глотает и… ничего.

– И как? – спрашиваю, не выдерживая напряжения.

– Вкусно, – смотрит мне прямо в глаза. – Необычно, но вкусно.

Я в шоке. Неужели он ничего не чувствует? Ни отвращения, ни желания выплюнуть этот кошмар?

– Ты уверен? – переспрашиваю недоверчиво.

– Абсолютно, – он берет еще один кусочек. – Ты, оказывается, отличный кулинар.

– Я просто следовала рецепту, – бормочу, чувствуя, как план проваливается.

Весь ужин Марк мужественно поедает мою «рыбку», лишь изредка отпуская колкие комментарии.

– Знаешь, дорогая, мне кажется, в этой рыбе не хватает… соли, – отправляет в рот очередной кусок.

– Я старалась сделать ее менее соленой, чтобы ты не страдал от отеков, – парирую в ответ.

– Какая ты заботливая у меня, – мужчина усмехается.

Я чувствую, как внутри нарастает раздражение. Почему он не сдается? Почему не скажет, что это несъедобно? Почему не прекратит этот цирк?

После ужина я иду на кухню, чтобы вымыть посуду. Марк следует за мной.

– Знаешь, ты могла бы просто сказать, что не умеешь готовить, – говорит он, облокачиваясь на дверной косяк.

– Я умею готовить, – огрызаюсь, нахмурившись. – Просто я не люблю это делать.

– А я не люблю притворяться влюбленным, – Волков смотрит на меня в упор. – Но мы оба делаем то, что должны.

– Это все ради дома с оранжереей, – вздыхаю устало.

– И ради коллекции деда.

– Мы просто пытаемся обмануть двух пожилых женщин. И, кажется, плохо справляемся, – бормочу тихо.

Мы молчим, глядя друг на друга. В воздухе повисает напряжение. Мне вдруг становится неловко.

Почему я вообще согласилась на эту авантюру? Ради чего?

– Знаешь, – нарушает тишину Марк. – А ведь рыба была не такой уж и плохой.

– Не ври, – грустно усмехаюсь. – Она была ужасной.

– Может быть, – мужчина пожимает плечами. – Но я съел ее всю. Ради тебя.

И тут меня пробивает на смех. Я начинаю хохотать, не в силах остановиться. Марк смотрит на меня с удивлением.

– Что смешного? – спрашивает, скептически ухмыляясь.

– Все, – отвечаю, вытирая слезы. – Все это смешно. Мы, эта рыба… Все это полный абсурд.

Марк подходит ближе и неожиданно берет меня за руку. Его прикосновение неожиданно приятное.

– Может быть, ты и права, – говорит достаточно тихо. – Но, знаешь, в этом абсурде есть что-то… интересное.

– И что же? – спрашиваю, затаив дыхание.

Марк смотрит на меня с той самой ухмылкой, от которой у меня мурашки по спине. Его пальцы все еще обхватывают мое запястье – тепло, твердо, почти как в тех дурацких романтических книгах, которые я тайком читаю.

– Интересное? – переспрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Например, что?

Он наклоняется чуть ближе. От него пахнет дорогим парфюмом и подгоревшим маслом – вот ведь ирония.

– Например, то, что ты – единственная девушка, которая пыталась меня отравить, а я все еще здесь. Добровольно.

Я закатываю глаза, но уголки губ предательски поднимаются.

– Может, у тебя просто нет вкусовых рецепторов?

– Или у тебя талант, – он отпускает мою руку, но не отходит. – Ты заставила меня съесть эту… субстанцию. И даже не извинилась.

– О, прости, дорогой, – говорю сладким голосом, притворно хлопая ресницами. – В следующий раз добавлю в рыбу цианид. Для баланса вкуса.

Марк смеется – настоящим, не саркастичным смехом. И, чтоб его, это звучит… приятно.

– Договорились, – он делает шаг назад и берет со стола свой бокал. – Но учти: если я умру, бабушки лишат тебя оранжереи.