Невеста для Дракона-Императора

Глава 1

Шелест тяжелой парчи напоминал шелест сухих осенних листьев под ногами стражи. Аяно провела подушечками пальцев по кромке рукава. Шероховатая золотая нить цеплялась за кожу, оставляя едва заметный след. В комнате стоял густой, приторный запах сандала, перебиваемый резкой, аптечной горечью камфоры, которой пересыпали сундуки. Мать, О-Юки, стояла на коленях, расправляя складки на спине кимоно. Ее пальцы, привыкшие к грубой работе в юности, теперь двигались с хищной точностью..

— Подбородок выше, — прошептала мать, не поднимая глаз. — Ходзё-сама не станет смотреть на девушку, которая вжимает голову в плечи, как напуганная мышь.

Аяно послушно выпрямила позвоночник. Позвонки хрустнули, отдаваясь тупой болью в шее. Она смотрела в медное зеркало. Отражение показывало идеальную куклу: лицо выбелено рисовой пудрой до неестественной белизны, губы тронуты лишь каплей киновари. Но под этим слоем маски кожа горела. Узел оби, затянутый с чрезмерным усердием, впивался в нижние ребра, заставляя делать короткие, поверхностные вдохи.

Она знала эту ткань. Отец закупил этот шелк у ремесленников из Киото по завышенной цене, надеясь, что блеск нитей ослепит потенциального жениха. Аяно же видела изнанку: там, где золотая нить пересекалась с хлопковой основой, были утолщения. Дешевая работа, прикрытая внешним лоском. Как и вся эта затея. Вы дать её, дочь обычного торговца, за, пусть и небольно богатых, но аристократов, ну не вздор ли?

Раздвижная дверь бесшумно отъехала в сторону. На пороге возник отец, он пах дорогим табаком и холодным утренним воздухом. Его взгляд скользнул по дочери, оценивая вложенные на платье средства.

— Гонец от клана Ходзё подтвердил визит — произнес он, присаживаясь на татами. Дерево скрипнуло под его весом. — Они ищут жену для младшего сына. Человека с влиянием, но без лишних амбиций. Наше имя и наши склады будут для них приемлемым приданым.

Мать замерла, ее пальцы на мгновение сжали ткань кимоно, которую та так старательно разглаживала.

— Младшего? — ее голос прозвучал ровно, но Аяно уловила едва заметную дрожь в конце фразы. — Я думала, мы целимся в старшего.

— Старший уже обручен с дочерью провинциального даймё, — отрезал Дайсуке. Он достал из рукава маленький веер и начал медленно обмахиваться. — Младший управляется с семейными счетами. Ему нужна жена, которая не задает лишних вопросов о происхождении денег и сбережет семейное состояние.

Аяно опустила взгляд. Желудок скрутило в тугой, холодный узел. Она не была вещью, но в этом доме ее ценность измерялась только тем, сколько дополнительных связей она могла принести отцу. Она знала, как считать медные монеты, как определять влажность в складе, чтобы ткань не сопрела. Она была полезным инструментом. И сейчас этот инструмент упаковывали в золото, чтобы продать тому, кто нуждался в безропотной кукле, а не в жене.

— Я понимаю, отец, — тихо сказала она. Голос не дрогнул, но во рту пересохло, язык прилип к нёбу.

— Хорошо, — Дайсуке поднялся. — Приведи ее в порядок, О-Юки. К полудню приедет мастер по прическам. Мы не можем позволить себе выглядеть дешевле, чем мы есть. Почему Небеса не дали мне сыновей?

Дверь снова сомкнулась, отрезая Аяно от мира отцовских расчетов. О-Юки выдохнула, и ее плечи слегка опустились. Она подошла к шкатулке с гребнями, перебирая их с глухим деревянным стуком.

— Младший сын, — пробормотала она себе под нос, и в этом шепоте было столько яда, что Аяно невольно напрягла мышцы спины. — Значит, мы будем обслуживать того, кого старшие братья сочли недостаточно важным для настоящей партии.

Аяно молчала. Она знала, что любое слово сейчас будет использовано против нее. Мать была амбициозна, и крушение ее планов давалось женщине тяжело.

В доме воцарилась привычная, липкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем водяных часов в коридоре и далеким звоном колокольчика у ворот, где дежурили охранники. Аяно привыкла к этому ритму. Размеренному, предсказуемому, как смена сезонов.

Неожиданно раздался удар по главным воротам. О-Юки уронила гребень. Деревянная пластина с глухим стуком ударилась о татами.

— Кто это? — прошептала она, и в ее глазах впервые за долгие годы мелькнул неподдельный, животный страх. — Мы сегодня не должны были никого принимать.

Аяно почувствовала, как по предплечью пробежала мелкая дрожь, хотя в комнате не стало холоднее. Она знала этот звук. Так стучат только те, кто не привык ждать, пока им откроют. Когда она была маленькой, то навсегда запомнила этот звук. Кредиторы. Неужели отец снова набрал долги?

В коридоре затопали ноги слуг. Слышались приглушенные, панические голоса, попытка перегородить путь. Но тяжелые шаги, размеренные и неумолимые, продолжали приближаться. Они не шли по боковой дорожке для посетителей. Они шли прямо по центральной аллее, ведущей к внутренним покоям. Раздвижная дверь в комнату распахнулась с такой силой, что петли заскрипели.

Это был мужчина в безупречных темно-синих одеждах. Но не цвет привлек внимание Аяно. На груди и плече его хаори был вышит герб. Черный дракон, извивающийся среди серебряных облаков. Герб, который запрещалось носить кому-либо, кроме одного человека в этой стране и его послов.

Гонец не смотрел на О-Юки, которая в ужасе прижала руки к груди. Его тяжелый, оценивающий взгляд прошелся по комнате и остановился на Аяно.

— Дайсуке-сама может не трудиться, — голос гонца прозвучал низко, с металлическим оттенком, не терпящим возражений. — Мы ищем дочь торговца. по имени Аяно. Император изволил обратить внимание на ее имя в реестрах гильдии. Завтра на рассвете я прибуду чтобы доставиь вашу дочь во дворец. Вынужден изложить, что отсутсвие девушки на смотринах если она ни с кем не обручена расценивается как неуважение к Императору и измена.

Мужчина повернулся и ушёл таким же широким, армейским шагом, каким и пришёл.

О-Юки рухнула на колени, беззвучно открыв рот. Аяно же почувствовала, как земля уходит из-под ног. Император не брал жен из купеческих семей. Это было неслыханно. Это было невозможно.