Невеста для дракона: Контракт на свободу

Глава 20: Чашка чая и тихий диалог

Мария не плакала. Слёзы закончились где-то глубокой ночью, когда она писала план действий. Теперь осталась только пустота — холодная, тяжёлая, но позволяющая думать.

Рассвет застал её сидящей у окна, глядящей на просыпающийся замок невидящим взглядом. Где-то там, в своих покоях, был Кайрен. Спал ли он? Или тоже не сомкнул глаз, мучаясь сомнениями?

Нет. Она не должна об этом думать. Он сделал свой выбор. Она — свой.

Мария встала, размяла затёкшие ноги. Тело ныло от усталости и напряжения, но игнорировать это было легко — она научилась во время подготовки к особо тяжёлым судебным процессам.

Взгляд упал на небольшой узелок в углу комнаты. Внутри были вещи из её старой жизни. Одежда, документы, мелочи.

И чай.

Обычный чёрный чай в металлической банке. Она взяла его с собой по привычке, не думая, что когда-нибудь понадобится.

Мария достала банку, открыла. Запах был слабым — чай уже не первой свежести, но всё ещё узнаваемый. Запах дома. Земли. Её прошлой жизни.

Она подошла к камину, где на углях стоял котелок с горячей водой — Элара всегда оставляла его на ночь. Нашла чистую чашку, насыпала щепотку заварки.

Простой ритуал. Ничего особенного. Но в этом ритуале была связь с тем, кем она была. Юристом. Профессионалом. Человеком, который не ломался под давлением.

Мария залила чай кипятком, села в кресло у камина. Смотрела, как заварка раскрывается в воде, окрашивая её в тёмно-янтарный цвет.

Вдохнула пар. Терпкий, горьковатый аромат.

Сделала глоток.

Горячо. Крепко. До боли знакомо.

Что-то внутри дрогнуло, но она заставила себя не поддаваться эмоциям. Сейчас не время.

Послезавтра церемония. Древние Обряды. Испытание, которое может её убить.

Но она не позволит страху взять верх.

Мария допила чай медленно, методично. Каждый глоток был актом самоконтроля, возвращением к себе.

Когда чашка опустела, она почувствовала себя немного лучше. Не счастливой. Не спокойной. Но собранной. Готовой.

Она поставила чашку на столик, закрыла глаза, начала дыхательное упражнение. Вдох на четыре счёта. Задержка. Выдох на шесть. Повтор.

Так она сидела несколько минут, возвращая контроль над телом и разумом.

Стук в дверь был тихим, почти неслышным.

Мария открыла глаза. Рассвет уже перешёл в утро, за окном светало.

— Войдите, — сказала она, удивляясь спокойствию своего голоса.

Дверь открылась. На пороге стоял Кайрен.

Мария застыла.

Он выглядел... ужасно. Лицо серое от усталости, под глазами тёмные круги, волосы растрёпаны. Одежда помята, словно он спал в ней — или вообще не спал.

Но хуже всего были глаза. Золотые, обычно яркие, теперь тусклые, полные боли и... стыда?

Они смотрели друг на друга долго, не произнося ни слова.

Наконец Кайрен шагнул внутрь, закрыл дверь за собой. Прислонился к ней спиной, словно ноги не держали.

— Я поймал его, — сказал он хрипло. — Слугу Воргана. Он пробирался из замка с документами, которые собирался передать своему хозяину.

Мария не ответила. Просто смотрела.

— Мы допросили его, — продолжил Кайрен, глядя в пол. — Под магией правды. Он признался. Ворган приказал ему собрать образцы твоего почерка. Письма, заметки, всё, что ты писала. Потом наняли мастера подделок — человека, который может копировать любой почерк с идеальной точностью.

Он поднял глаза, встретил её взгляд.

— Письмо было подделкой. Ты говорила правду. А я... я тебе не поверил.

Тишина.

Мария чувствовала, как внутри борются эмоции. Облегчение — он знает, что она невиновна. Гнев — он не поверил ей сразу. Боль — слова, сказанные им вчера, всё ещё жгли.

— Почему ты пришёл сюда? — спросила она тихо. — Чтобы извиниться?

— Я не могу извиниться, — ответил Кайрен так же тихо. — Нет извинений, которые могли бы стереть то, что я сказал. Как я тебя ранил.

— Тогда зачем?

Он медленно подошёл, опустился на колени перед её креслом. Не в умоляющей позе, а в позе человека, сломленного собственной виной.

— Чтобы сказать правду, — прошептал он. — Всю правду. Без защитных стен, без гордости. Просто... правду.

Мария смотрела на него сверху вниз. Часть её хотела оттолкнуть, сказать, что поздно. Другая часть — та, что любила его — молчала и ждала.

— Говори, — сказала она наконец.

Кайрен вздохнул, провёл рукой по лицу.

— Когда я увидел то письмо... я испугался. Так сильно, что не мог думать. Потому что это было точь-в-точь как тогда, с матерью.

Он посмотрел в огонь камина.

— Она доверяла людям. Верила, что может изменить мир. И кто-то из тех, кому она доверяла, предал её. Донёс Императору о её планах. И её убили.

Голос дрожал.

— Отец был рядом. Он мог защитить. Но он испугался за себя, за меня, за наш дом. Выбрал безопасность вместо любви. И я видел, как она умирает. Видел, как её сбрасывают с утёса, и она падает, падает...

Слёзы потекли по его щекам.

— Мне было двадцать. Я не мог ничего сделать. Слишком слаб, слишком молод, слишком напуган. И с того дня я живу с этой виной. С пониманием, что не защитил её. Что позволил страху и предательству победить.

Он посмотрел на Марию.

— И вот появляешься ты. Такая же, как она. Умная, сильная, мечтающая изменить мир. И я влюбился. Впервые за двадцать лет позволил себе почувствовать. Надеяться. Верить в будущее.

— И испугался, что повторится история, — тихо закончила Мария.

— Да. — Он кивнул. — Когда я увидел письмо, когда прочитал о том, что ты якобы донесла о дневнике матери... всё рухнуло. Страх захлестнул. Я не думал. Просто... реагировал. Пытался защититься от боли единственным способом, который знал — отталкиванием.

Мария молчала, переваривая услышанное.

— Я не пытаюсь оправдаться, — продолжил Кайрен. — То, что я сказал, было жестоко и несправедливо. Я обвинил тебя без доказательств, без права на защиту. Я поступил как тиран, а не как партнёр.