Невеста для Джигита

Глава 2. В которой меня берут в заложницы… собственной гордости

Прошло две недели после того вечера в «Эрмитаже». Две недели, в течение которых наша семейная компания «Минаев Групп» стремительно теряла почву под ногами. Казалось, Леван Баграмян опутал нас невидимой паутиной — срывались поставки, отказывали партнеры, а в деловых кругах поползли шепотки о нашей «неблагонадежности». Я чувствовала себя осадной крепостью, а этот человек методично подрывал стены.

Семейный ужин в нашем родовом доме больше напоминал военный совет при свечах. Дядя Виктор, глава семьи, сидел во главе стола, его лицо было мрачнее тучи. Брат Антон нервно барабанил пальцами по столу.

— Еще один удар, — Антон с силой отпихнул тарелку. — «СтройИнвест» отказался от совместного тендера. Прямо сказали: «Пока у вас разборки с Баграмянами, мы не можем рисковать».

— Они не могут рисковать, — я отодвинула свой десерт, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — А мы что, можем? Мы теряем все, что строили годами.

— Это война, Диана, — сурово сказал дядя Виктор. — А на войне все средства хороши. Они используют грязные методы. Мы должны ответить.

— Ответить чем? — воскликнула я. — Мы пытаемся играть по правилам, а они… они стреляют из всех орудий!

Дядя отхлебнул вина и пристально посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, от чего у меня похолодело внутри.

— Правила меняются, когда на кону стоит семья. Я договорился о встрече.

— С кем? — спросил Антон.

— С ним. С Леваном Баграмяном.

В комнате повисла гробовая тишина. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Ты с ума сошел? — выдохнула я. — После всего, что он натворил? После того, как он публично опозорил нас?

— Именно поэтому, — не отводя взгляда, парировал дядя. — Он хочет показать силу. Хочет унизить. Что ж, мы примем его вызов. Но на нашей территории.

— Нашей? — не понял Антон.

— Он согласился приехать к нам в офис. Завтра. В полдень.

Сердце у меня упало куда-то в ботинки. Леван здесь. В нашем логове. Это было все равно что пригласить тигра в спальню.

— И что мы будем делать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Дядя Виктор перевел взгляд на меня. Тяжелый, неумолимый.

— Ты пойдешь на встречу вместо меня, Диана.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что? Нет! Дядя, ты не можешь быть серьезен! Почему я?

— Потому что ты умная, — отрезал он. — Потому что ты не боишься его. Я видел, как ты смотришь на него — не со страхом, а с вызовом. Он не ожидает этого. Он ожидает увидеть меня или Антона. Увидев тебя, он потеряет равновесие.

— Это безумие! — вскочил Антон. — Он разорвет ее на части!

— Нет, — дядя покачал головой. — Он не посмеет. Не с женщиной. Это против его же принципов. Но на словах… на словах ты должна дать ему отпор, Диана. Ты должна показать, что Минаевы не сломлены. Что мы не боимся.

Я смотрела на него, и в глазах темнело. Меня бросали на амбразуру. Использовали как щит и как оружие одновременно. Гордость боролась с ужасом.

— Хорошо, — прошептала я, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я сделаю это.

---

На следующий день в 11:55 я стояла в огромном, до боли знакомом кабинете дяди. Солнечные лучи падали на глянцевую поверхность стола, за которым сидел мой отец, а потом брат, а теперь… теперь должна была сидеть я. Ненадолго.

Я была одета в свой самый безупречный деловой костюм — строгий жакет, югу-карандаш, туфли на каблуке, которые добавляли мне несколько сантиметров уверенности. Я повторяла про себя тезисы, аргументы, контраргументы. Я была готова.

Ровно в полдень дверь кабинета открылась без стука. И он вошел.

Леван Баграмян в нашем офисе казался хищником, случайно забредшим в курятник. Он был одет в идеально сидящий темно-синий костюм, под которым угадывалась мощная спортивная фигура. Его взгляд медленно скользнул по кабинету, по книгам в стеллажах, по семейным фотографиям на полке, и наконец остановился на мне. На его лице не было ни капли удивления.

— Диана Минаева, — произнес он, и мое имя в его устах снова прозвучало как обвинение. — Где ваш дядя? Надеюсь, не прихворнул от волнения.

Его наглость взбесила меня, вернув дар речи.

— Дядя Виктор доверил мне вести эти переговоры, — сказала я, указывая на кресло напротив. — Прошу, садитесь.

Он усмехнулся, коротко и беззвучно, но сел, развалившись в кресле с видом полного хозяина положения. Он положил ногу на колено, и я невольно отметила безупречную линию его брюк.

— Итак, — начала я, открывая папку с документами. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить выход из сложившейся ситуации. Мы предлагаем…

— Ситуация, — перебил он меня, играя своим перстнем, — очень проста. Ваша семья должна нам крупную сумму. Не только денег. Репутации. Вы поступили нечестно.

— Это ложь! — голос мой дрогнул от возмущения. — Мы всегда выполняли свои обязательства! Это вы, воспользовавшись формальностью, пытаетесь нас разорить!

Он наклонился вперед, упершись локтями в колени. Его темные глаза пристально впились в меня.

— Формальность? Вы так называете подписанный договор? Ваш брат, такой горячий и impulsive, забыл прочитать мелкий шрифт. А теперь вы плачетесь, что вас обманули.

— Мы не плачемся! Мы требуем справедливости!

— Справедливость, — он произнес это слово с насмешкой. — Вы знаете, что такое справедливость по-нашему, Диана? Это когда каждый получает по заслугам. Ваш брат заслужил пощечину. А вы… — его взгляд снова медленно, оценивающе скользнул по мне, и по телу пробежали мурашки. — Вы заслуживаете чего-то большего, чем быть пешкой в игре вашего дяди.

Его слова попали точно в цель. Я почувствовала себя обнаженной.

— Я не пешка! — выдохнула я, вставая. — Я здесь, потому что хочу защитить свою семью!

— А кто защитит вас? — он тоже поднялся. Он был так близко, что я снова почувствовала его запах. Древесина, кожа, опасность. — От меня?

Мы стояли друг напротив друга, разделенные лишь широким дубовым столом. Воздух наэлектризовало. Гнев, обида, несправедливость — все это кипело во мне.