Невеста для Джигита

Глава 5. В которой нас ждет огонь не только страсти, но и семейного скандала

Тот вечер у Софы был похож на прекрасный, хрустальный сон. Мы сидели за столом, и Леван не отпускал мою руку. Его большой палец нежно проводил по моей коже, и каждый раз, когда наши взгляды встречались, по телу пробегали мурашки. Софа сияла, как новогодняя елка, подливая нам вина и что-то бормоча себе под нос на родном языке. Казалось, она знала все, еще до того, как мы переступили порог.

— Вижу, вы уже не враги, — сказала она наливая чай в крошечные фарфоровые пиалы.
Леван улыбнулся,впервые за весь вечер глядя мне прямо в глаза с такой открытой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
—Мы никогда и не были врагами, бабуло. Просто слишком упрямы, чтобы это заметить.

Но хрустальный сон разбился на следующее утро. Вернувшись домой под утро, с его поцелуем на губах и его запахом на коже, я застала в гостиной Антона. Он сидел в кресле, не спал, и лицо его было бледным от гнева.

— Где ты была? — его голос был тихим и опасным.
—На работе, — соврала я, пытаясь пройти мимо него к себе.
—У Баграмяна? До пяти утра? — он встал, преграждая мне путь. — Я звонил тебе, Диана. Мне сказали, что вы ушли вместе еще вчера днем.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Защищаться было бесполезно.
—Антон, это не то, что ты думаешь…
—А что я думаю? — он закричал, и от его крика по всему дому загорелся свет. — Что ты спишь с этим ублюдком? С тем, кто пытается уничтожить нашу семью?

Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился дядя Виктор в халате, с заспанным и тут же насторожившимся лицом.
—Что здесь происходит?
—Спроси у своей племянницы! — прошипел Антон, указывая на меня пальцем. — Она трахается с Баграмяном!

Словно гром грянул в тихой комнате. Дядя Виктор посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не гнев, а что-то худшее — разочарование и боль.
—Это правда, Диана?

Я стояла, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как горит лицо. Стыд, ярость, отчаяние — все смешалось в один клубок.
—Мы не «трахаемся»! — выкрикнула я. — Я… мы…

— Вы что? Влюбились? — Антон фыркнул с презрением. — Боже, Диана, ну ты и дура! Он тебя использует! Он знает, что ты слабое звено! Через тебя он доберется до всех нас!

— Он не такой! — крикнула я в ответ, и сама удивилась силе своей защиты. — Ты его не знаешь! Никто из вас его не знает!

— А ты знаешь? За неделю узнала? — дядя Виктор подошел ко мне, и его лицо было суровым. — Дочь моя, он Баграмян. Их кровь — это кровь предателей и интриганов. Они не знают, что такое честь.

— А мы знаем? — в отчаянии спросила я. — Мы объявили им войну, не разобравшись! Мы сами стали такими же!

— Молчи! — рявкнул дядя. — Я запрещаю тебе видеться с ним. С сегодняшнего дня ты не выйдешь из дома без моего разрешения. Твое «пленение» закончено.

— Вы не можете мне запретить! Я взрослый человек!

— Пока ты носишь нашу фамилию, ты будешь подчиняться законам нашей семьи! — его голос гремел, заставляя меня вздрогнуть. — Или ты хочешь, чтобы и от тебя отреклись?

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и безжалостные. Я смотрела на него, на своего брата, и видела в их глазах непробиваемую стену. Они не видели меня. Они видели только предательницу, перешедшую на сторону врага.

Не говоря больше ни слова, я оттолкнула Антона и побежала к себе в комнату, захлопнув дверь. Я упала на кровать, и слезы, наконец, хлынули из глаз. Горькие, обжигающие слезы стыда и бессилия.

---

В это же самое время в огромном, строгом кабинете в доме Баграмянов разворачивалась похожая сцена.

Он вернулся домой на рассвете, напевая себе под нос, и столкнулся в холле со своим отцом, Арамом Баграмяном. Тот, могущественный и грозный, с седыми висками и пронзительным взглядом, сидел в кресле с бокалом коньяка, словно ждал его.

— Где был? — спросил Арам, не поворачивая головы.
—Решал деловые вопросы, — уклончиво ответил Леван, пытаясь пройти наверх.
—С Минаевой?

Леван остановился. Он понял, что скрывать бесполезно. Его отец знал все.
—Да. С Дианой.

Арам медленно повернулся. Его лицо было искажено гримасой гнева.
—Опомнись, сын! Ты позоришь наш род! Эта девка… она из семьи этих жуликов! Они плюют на наши традиции, на нашу честь!

— Она не такая, как они, — тихо, но твердо сказал Леван. — Она честнее и благороднее любого из нас. Вчера она спасла мою репутацию, могла унизить, но не сделала этого.

— Театр! — ударил кулаком по подлокотнику Арам. — Игра! Они подослали ее, чтобы ты опустил охрану! Чтобы через нее выведать наши слабости!

— Нет, отец. Ты ошибаешься. Я видел ее глаза.

— Я видел глаза ее дяди, когда он нарушал данное слово! — вскочил Арам. — Она той же крови! И если ты продолжишь это безумие, я отрекусь от тебя! Ты не сын мне!

Леван сжал кулаки. Он видел боль в глазах отца, боль, прикрытую яростью.
—Я люблю ее, отец.

Эти слова, сказанные в тишине ночного дома, прозвучали как выстрел.

Арам отшатнулся, словно его ударили.
—Любовь? — он прошептал с презрением. — Ты говоришь о любви к женщине, которая разобьет твое сердце и погубит наш бизнес? Я запрещаю тебе видеться с ней.

Леван покачал головой, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который когда-то так пугал меня.
—Ты не можешь мне запретить. Я не мальчик. И я не откажусь от нее.

Он развернулся и пошел наверх, оставив отца в одиночестве с его гневом и его коньяком.

---

На следующее утро я получила его сообщение. Короткое. «Встретимся у Софы в полдень. Важно.»

Мне пришлось вылезать через окно своей комнаты на первом этаже, как какому-то подростку. Унижение пылало во мне, но желание увидеть его было сильнее.

Он ждал меня во дворе. Он выглядел уставшим, но решительным. Увидев меня, он протянул руки, и я бросилась в его объятия, прижимаясь к его груди, вдыхая его знакомый запах, который теперь пахл домом.

— Они знают, — прошептала я, пряча лицо у него на плече.
—Я знаю, — он гладил мои волосы. — У меня была похожая беседа с отцом.