Невеста для Джигита

Глава 8. В которой тайное становится явным, а прошлое напоминает о себе

Брошь Арама стала переломным моментом. Она висела у меня на самом видном месте в спальне, и каждый раз, глядя на нее, я чувствовала прилив тепла и надежды. Даже Антон, увидев ее, не смог сдержать уважительного кивка. «Старики Баграмяны знают толк в семейных реликвиях», — пробормотал он, и в его голосе не было прежней желчи.

Воскресный обед у Баграмянов прошел на удивление спокойно. Софа сияла, Арам был сдержанно-вежлив, а младший брат Левана, Дато, застенчивый паренек с умными глазами, засыпал меня вопросами о моей работе в международной логистике. Казалось, мы наконец-то нашли ту хрупкую нейтральную полосу, где можно было просто быть собой.

Но судьба, как оказалось, лишь затаила дыхание, чтобы нанести удар посильнее.

Спустя несколько дней Леван, сияя как ребенок, влетел ко мне в офис — я к тому времени вернулась к своим обязанностям в «Минаев Групп», но уже без прежнего ощущения осажденной крепости.

— Джанем, у меня есть сюрприз! — он схватил меня за руки и закружил по кабинету. — Я нашел идеальное место для нашего нового дома!

Оказалось, он уже несколько недель тайно присматривал участок земли на окраине города, у самого леса, с потрясающим видом на озеро. И теперь купил его.

— Поедем посмотрим? — его глаза горели таким восторгом, что я не могла отказать, даже несмотря на кучу неотложных дел.

Мы поехали. Место и впрямь было волшебным. Сосны, чистый воздух, зеркальная гладь воды внизу. Леван, взяв меня за руку, повел по участку, с азартом показывая, где будет гостиная с панорамными окнами, где терраса для летних завтраков, где сад для наших будущих детей.

— Здесь, под этой старой сосной, мы поставим скамейку, — говорил он, и в его голосе звучала такая нежность, что у меня щемило сердце. — И будем сидеть вечерами, смотреть на звезды и слушать, как шумит лес.

Я смеялась, позволяя его энтузиазму заразить себя. Мы строили планы, мечтали вслух, и в этот момент будущее казалось таким ясным и безоблачным.

Именно в этот момент из-за деревьев вышел он. Высокий, худощавый мужчина в дешевом костюме, с камерой в руках. Вспышка ослепила нас.

Леван мгновенно встал между мной и незнакомцем, его тело напряглось, как у пантеры, готовой к прыжку.
—Кто вы? Что вам нужно? — его голос прозвучал низко и опасно.

— Папарацци, господин Баграмян, — ухмыльнулся тот. — Хотел сделать несколько кадров для светской хроники. Невеста из враждебного клана, романтическая прогулка... Горячая тема.

— Убирайтесь, — прошипел Леван. — Пока цел.

— Ой, какие страсти, — фотограф сделал еще один кадр. — А что скажет ваша бывшая, Карина, когда узнает о вашей помолвке? Она, говорят, до сих пор не оставила надежд.

Воздух словно вырвало из моих легких. Карина. Это имя прозвучало как пощечина. Я видела, как застыла спина Левана.

— Какая Карина? — тихо спросила я.

Леван не оборачивался. Его взгляд был прикован к папарацци.
—Это не имеет значения. Убирайся. Сейчас же.

Фотограф, видимо, почувствовал, что игра становится слишком опасной, и, пробормотав что-то невнятное, ретировался в лес.

Наступила тяжелая, гробовая тишина. Леван медленно повернулся ко мне. Его лицо было бледным.

— Леван? — голос мой дрогнул. — Что это было? Кто такая Карина?

Он провел рукой по лицу, и в его глазах читалась мучительная борьба.
—Джанем... Это было давно. До тебя. Это не важно.

— Для того человека это казалось важным, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как по телу разливается ледяная волна. — И для меня это теперь важно. Ты мне никогда о ней не рассказывал.

Он тяжело вздохнул и опустился на поваленное дерево.
—Карина... это моя бывшая невеста. Помолвка была пять лет назад. Ее семья — наши давние союзники. Все было решено... традиционно.

«Традиционно». Это слово прозвучало как приговор. Брак по расчету. По договоренности между семьями.

— Что случилось? — спросила я, садясь рядом с ним.

— Я разорвал помолвку за месяц до свадьбы, — он смотрел куда-то в сторону озера, его профиль был напряженным. — Я не мог. Не мог жениться на женщине, которую не люблю, только ради укрепления бизнеса. Это был... скандал. Огромный. Ее семья поклялась отомстить. Отец не разговаривал со мной полгода.

Я слушала, и кусок хлеба, съеденного за обедом у Софы, встал у меня в горле комом. Он пошел против воли семьи. Ради любви? Нет. Ради своей свободы. А теперь он снова пошел против воли семьи. Ради меня.

— А она? Карина? — прошептала я.

— Она не приняла моего отказа, — его голос стал безжизненным. — Она сказала, что я опозорю ее на весь город. Что она никогда не простит. Она... не оставляет попыток вернуть меня. Письма, звонки... Отец до сих пор считает, что я совершил огромную ошибку, разрушив этот союз.

Вот оно. Вот откуда ветер дул. Вот почему Арам так долго не принимал меня. Я была не просто девушкой из враждебной семьи. Я была живым напоминанием о его непокорном сыне, о том самом поступке, который он считал величайшей ошибкой. И я была новой ошибкой. Еще более вопиющей.

— Почему ты мне ничего не сказал? — спросила я, и в голосе моем прозвучала обида.

— Потому что боялся, — он наконец посмотрел на меня, и в его глазах была искренняя боль. — Боялся, что ты подумаешь, что это... повторение истории. Что ты просто бунт против отца. Но это не так, Диана. Клянусь тебе. С Кариной... это было чувство долга. С тобой... — он взял мою руку и прижал ее к своей груди, где сердце билось часто и неровно. — С тобой все иначе. Ты — не бунт. Ты — откровение.

Я смотрела на него, на этого сильного, гордого мужчину, который сейчас выглядел таким уязвимым, и чувствовала, как моя обида тает, уступая место пониманию и жалости. Его прошлое было тенью, которая всегда висела над нами. И теперь эта тень обрела имя.

— Она все еще представляет для тебя угрозу? Эта Карина?

Он помрачнел.
—Она опасна своей одержимостью и связями. И ее семья... они как раз те «союзники», которые от нас отвернулись после того скандала. И теперь, когда мы с тобой... они могут попытаться навредить. Использовать старую вражду между нашими семьями.