Невеста для Джигита

Глава 10. В которой кольцо обжигает палец, а правда режет сердце

Прошла неделя после публикации скандальной статьи. Напряжение витало в воздухе, густое и липкое, как смог перед грозой. Леван стал мрачным и замкнутым. Он отменил наши ужины у Софы, ссылаясь на аврал на работе, но я видела — он избегал отца. Арам, в свою очередь, делал вид, что ничего не произошло, но его молчаливая холодность была красноречивее любых слов.

Я пыталась вести себя как ни в чем не бывало, погрузившись в работу, но тревога грызла меня изнутри. Призрак Карины стоял между нами незримой, но непреодолимой стеной.

И вот в пятницу вечером, когда я уже собиралась уходить из офиса, мой секретарь сообщила, что меня ждет посетитель. «Карина Аршакян», — сказала она, и у меня похолодело внутри.

Она вошла в мой кабинет, как владычица морская — медленно, плавно, с убийственной уверенностью в каждом движении. Она была невероятно красива. Холодной, отточенной красотой — идеальные черты лица, соболиные брови, гладко зачесанные темные волосы и пронзительные зеленые глаза. Ее черное платье от кутюр и сумка, стоимостью с мою годовую зарплату, кричали о деньгах и статусе.

— Диана, — произнесла она, и ее голос был низким, бархатным, словно обволакивающим ядом. — Наконец-то мы встречаемся лицом к лицу. Я о тебе так много слышала.

Она села в кресло напротив, не дожидаясь приглашения, и положила сумочку на колени. Ее взгляд скользнул по моему скромному кабинету с легкой насмешкой.

— Чем могу быть полезна? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я чувствовала себя школьницей перед строгой учительницей.

— О, я думаю, мы можем быть полезны друг другу, — улыбнулась она, но ее глаза оставались холодными. — Я пришла поговорить о Леване. Думаю, тебе будет интересно узнать кое-что... что он, вероятно, утаил.

Внутри у меня все сжалось.
—Я не думаю, что это хорошая идея.

— О, еще какая! — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Видишь ли, дорогая, то, что между вами — это не любовь. Это бунт. Леван всегда был бунтарем. А я... я была для него необходимостью. Той, кого он должен был хотеть, но не мог позволить себе иметь. Пока не нашел тебя. Такую удобную... замену.

— Я не замена, — выдохнула я, сжимая кулаки под столом.

— Нет? — она наклонилась вперед, и ее взгляд стал жестким. — А знаешь ли ты, почему он разорвал с ним помолвку? Официальная версия — не сошлись характерами. Но настоящая причина... — она снова улыбнулась, и в ее улыбке было что-то хищное. — Настоящая причина в том, что он испугался. Испугался ответственности. Испугался, что не сможет быть тем, кем его хочет видеть отец. И он сбежал. Как мальчишка. А теперь он повторяет тот же трюк с тобой. Ты — его новый побег от реальности.

Ее слова, отточенные и ядовитые, впивались в самое сердце. Я вспомнила его признание: «Я не мог жениться на женщине, которую не любю». Но было ли это правдой? Или просто удобным оправданием?

— Он любит меня, — сказала я, но в моем голосе прозвучала неуверенность, которую она тут же уловила.

— Любит? — Карина мягко рассмеялась. — Милая, он даже кольцо тебе не купил. Вернее... купил. — Она открыла сумочку и достала маленькую бархатную коробочку. Открыла ее. Внутри, сверкая на бархате, лежало великолепное кольцо с огромным сапфиром в обрамлении бриллиантов. — Это он. Для меня. Пять лет назад. Говорил, что сапфир — цвет моих глаз.

Я смотрела на кольцо, и у меня перехватило дыхание. Оно было прекрасно. И оно было материальным доказательством их прошлого. Доказательством того, что он действительно собирался жениться на ней.

— Он просил меня вернуть это, когда... разорвал помолвку, — продолжила Карина, играя кольцом в пальцах. — Но я не смогла. Слишком много воспоминаний. А теперь... теперь я думаю, оно должно принадлежать тебе. Как напоминание. О том, что его чувства непостоянны. И что он всегда будет сравнивать тебя со мной.

Она протянула мне коробочку. Моя рука сама потянулась ее взять. Пальцы коснулись холодного бархата.

— Он никогда не смотрел на меня так, как смотрел на тебя на этих фотографиях, — прошептала я, все еще глядя на кольцо.

— Фотографии? — Карина удивленно подняла бровь. — Ах, эти... в журнале? Милая, это же постановка. Любой профессиональный фотограф сможет сделать такие кадры. Я просто... помогла публике увидеть красивую сказку. А реальность... реальность всегда прозаичнее.

Она встала, ее миссия была выполнена.
—Подумай над моими словами, Диана. Ты умная девушка. Не позволяй себя использовать. Он не тот, за кого себя выдает.

И она вышла, оставив меня наедине с бархатной коробочкой в руках и с разрывающимся сердцем.

Я сидела, не двигаясь, может быть, минуту, может быть, час. Я смотрела на сапфир, который должен был украшать ее палец, и представляла, как Леван выбирает его, смотрит в ее зеленые глаза... А потом бросает ее. Почему? Действительно ли из-за свободы? Или он, как сказала Карина, просто испугался?

Я открыла верхний ящик стола, где лежала брошь Арама — символ принятия и надежды. А теперь рядом с ней лежало это кольцо — символ сомнений и предательства.

Вдруг дверь в кабинет распахнулась. На пороге стоял Леван. Он был бледен, его волосы взъерошены, а в глазах бушевала буря.

— Джанем, мне только что позвонил... — он начал и замолк, увидев коробочку в моих руках. Его лицо исказилось от неверия и гнева. — Что это? Откуда у тебя это?

— Карина была здесь, — тихо сказала я. — Она принесла его мне. Напоминание.

Он подошел к столу и с силой захлопнул коробку.
—И ты взяла его? Ты поверила ей? — его голос дрожал от ярости. — После всего, что было между нами?

— Она сказала, что ты испугался ответственности, — подняла я на него глаза, и в них стояли слезы. — Что я просто твой новый побег. Она сказала, что ты даже не смотрел на нее так, как на меня на фотографиях... но эти фотографии были постановкой!

Леван схватился за край стола, его костяшки побелели.
—И ты предпочла поверить ей, а не мне? Ты действительно думаешь, что все, что между нами — это просто бунт?