Невеста для короля драконов

Глава 8

Король?!

Вот же «повезло»… От неожиданности быстро глотаю кусочек мяса, который за секунду до этого положила себе в рот. Даже не успеваю толком разжевать. В резко наступившей тишине, слышу собственное дыхание.

Дракон берет крепкими пальцами кусок мяса, обмакивает, словно хлеб в какой-то белый соус и протягивает прямо к моему рту.

Из воспоминаний Амелии понимаю, что это вроде бы честь — вот так поесть из рук короля, но для меня, Ани Мельниковой, это уже чересчур!

— Нет, спасибо, — резко мотаю головой. — Я не так голодна, чтобы есть с чужих рук.

— Значит, не голодна… — задумчиво повторяет дракон, и в его пугающе спокойном голосе слышится отголосок грома.

На несколько секунд виснет густая тишина. Ее разбавляет тонкий голосок из другого конца зала:

— А я очень голодна, милорд!

На девушку король даже не смотрит.

Будто писк комара прозвучал.

— Вернон, — холодно обращается к ближайшему слуге. — Один прибор здесь лишний.

Слуга в серой одежде, что до сих пор стоял у стены, как статуя, оживает и бросается к столу. Хватает тарелку, вилку, нож и направляется к двери, срочно исполнять волю господина. У меня от злости и голода рвутся последние нити терпения и я зло чеканю:

— Надеюсь, Вернон принесет вам новый прибор. Потому что в ином случае вам придется есть с моих рук.

— С твоих рук, — дракон подходит так близко, что мне становится жарко, — будет вкуснее.

Задираю голову и взглядом буравлю карие глаза, из которых так и прет обжигающая, грубая сила. Наши взгляды, скрестились словно мечи, и, похоже, никто не собирается отступать. Меня так и распирает от желания взять мясо, обмакнуть его в соус, а потом «промазать» мимо рта. Но, видно, краешек убегающего здравого смысла каким-то чудом зацепился за мое сознание и теперь вовсю вопит: не надо-о!

Дышу, как паровоз, пытаюсь справиться с эмоциями.

Секунда, две, три… Восемнадцать…

Когда мне кажется, что я почти справилась, дракон, качнувшись ко мне, обдает запахом пряных трав и негромко произносит на ухо:

— Так и думал. Много слов. А на деле — пустышка.

И тут же, будто потеряв ко мне всякий интерес, поворачивается всем корпусом к кому-то, справа от меня:

— Леди не голодна. Проводи ее в спальню.

Затем, как ни в чем ни бывало, идет во главу стола, где девушки оживляются, радостно щебечут, а мне хочется топать ногами от досады. Почему он сказал: «в спальню»?! Почему не велел отправить меня домой? Разве я не заслужила быть выгнанной с отбора? Или он только тех отправляет домой, кто жалуется и капризничает? Ну, так это я тоже могу устроить! Задумчиво наблюдаю, как король усаживается за стол. Сейчас они будут пировать, пробовать чудесные блюда, а я…

Заставляю себя повыше вздернуть подбородок. Ничего. Поголодать — это даже полезно. Я не раз худела. Когда надо, могу терпеть голод.

Из мыслей меня вырывает знакомый голос Мэлграна за моей спиной:

— Следуйте за мной, миледи.

А что еще остается? Вздыхаю и, развернувшись, иду за слугой.

Какое-то время мы молча шагаем по коридорам. Здесь так же светло, как при солнечном свете, и так же красиво, но я едва замечаю эту красоту, погруженная в мрачные мысли.

Проклятие делает меня опасной. Король должен меня прогнать, как можно скорее. А не кормить из своих рук. Я не хотела афишировать проклятие. Не хотела позорить себя и семью, но если он начнет меня выделять, то я признаюсь во всем.

В проклятье, убивающем женихов.

В том, что моя миниатюра попала королю по ошибке.

В том, что приехала на отбор, хотя не должна была. Побоялась оскорбить короля отказом.

И в том, что… мне срочно надо в Верлинскую обитель. К монахине, избавляющей от проклятий.
Но это все в крайнем случае.

Опозорить себя такой вот неприглядной правдой я всегда успею, а пока...

— Мэлгран, — говорю. — Можете передать королю, что мне не нравится замок. А от местной еды у меня несварение. Так что я пойму решение короля отправить меня домой.

Слуга предсказуемо молчит.

Он всегда молчит, когда от него ждешь вразумительной реакции.

Наконец, мы выходим из украшенных магией коридоров на лестницу. Спускаемся, оставляя за собой пролет за пролетом. В нос ударяет запах сырости и плесени, заставляя встревожиться. Разве моя спальня находится в подвале?

К горлу подступает страх.

С подозрением кошусь на слугу с респектабельной внешностью. Мне не нравится выражение его лица. Поймав мой встревоженный взгляд, он спокойно произносит:

— Я заметил ваш интерес к замку, миледи. Однако все то великолепие, что вы увидели на поверхности, — это далеко не весь замок. Замки — они, как люди. У каждого есть светлая сторона. И есть темная. Так вот, я покажу вам темную сторону замка.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, — не надо. Насколько помню, ваш хозяин велел отвести меня в спальню.

— Я вас туда и веду, — подхватывает старик. — А по дороге показываю замок.

Замедляю шаг, когда понимаю, что мы оказались на самом нижнем уровне подземелья. Из магии здесь лишь тусклые светильники, от которых света с гулькин нос. А вместо декоративных элементов — разводы на серых каменных стенах и паутина, которую видно даже в полумраке.

Невольно ежусь.

Может, закричать?

Или броситься бежать, пока не поздно?

Как назло, слуга идет совсем рядом, будто предвидя такую мою реакцию.

Внезапно, за очередным поворотом, перед нами вырастают два высоких воина. Их присутствие меня слегка успокаивает. Из воспоминания Амелии мне известно, что обычные воины — люди простые, но честные.

У них своя профессиональная этика, где предательство, удар в спину и трусость считаются наибольшими грехами.

Караульные кивают Мэлграну и позволяют нам пройти в проход, за которым мы оказываемся в вонючем, темном помещении. Тусклое мерцание светильников освещает клетки, размером полтора на полтора, в которых содержатся... люди! Грязные, заросшие, со спутанными волосами, оборванные, угрюмые. Люди.