Невеста для Лорда Тьмы, или Мой муж — ворчун

ГЛАВА 3

Следующие несколько дней превратились в странное подобие рутины. Утро начиналось с того, что Элоди будила меня с выражением лица, балансирующим между ужасом и восхищением. Мы шли на кухню, где Громовержец по-прежнему встречал меня молчаливым ворчанием, но уже не препятствовал. Более того, на столе меня уже ждала аккуратная горка муки, масло и миска с яйцами. Маленькая победа, но я ценила и ее.

Я пекла. Это было моим якорем, моим способом пометить территорию в этом чужом и враждебном мире. После яблочных пирожков были сырники, потом оладьи с медом, потом нечто вроде круассанов, которые, конечно, не были идеальными, но от их слоеного теста у слуг на глазах выступали слезы восторга.

Каждое утро я относила две-три штуки самых удачных экземпляров в кабинет Лорда Каэлана. Наш ритуал был неизменен. Я входила без стука, ставила тарелку перед ним, он бросал на угощение короткий, ничего не выражающий взгляд и бормотал свое коронное: «Приемлемо». Но я стала замечать детали. Он никогда не отказывался. Всегда пробовал. И почти всегда доедал, если был уверен, что я не смотрю. А я смотрела украдкой, отрастив за долгие годы офисной жизни глаза на затылке.

Однажды я принесла имбирное печенье, острое и душистое. Он откусил, и его брови почти неуловимо поползли вверх.

— Неожиданно, — произнес он, и это было первое слово, вырвавшееся у него за завтраком, не считая «приемлемо».

— Это имбирь, — объяснила я. — Согревает. В моем… в тех краях, откуда я родом, его пьют с чаем, когда холодно.

— Здесь всегда холодно, — заметил он, отламывая еще кусочек.

— Ну, вот и согревайтесь, — пожала я плечами.

В тот день он доел печенье первым, раньше, чем допил свой чай.

Но не все в замке были столь же благосклонны, как слухи, которые я по неосторожности подкармливала. Однажды, возвращаясь с кухни, я столкнулась в длинном коридоре с капитаном стражи. Его имя было Гарольд. Высокий, поджарый, с лицом, высеченным из гранита, и глазами цвета стального лезвия. Он преградил мне путь, скрестив руки на груди. Его доспехи тихо звякнули.

— Леди Серафина, — его голос был гладким и холодным, как лед на пруду. — Вы весьма… активны для жертвы.

— А вы весьма наблюдательны для капитана, — парировала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я просто не вижу смысла сидеть сложа руки. Скучно.

— Скучно, — он повторил, и это слово прозвучало как приговор. — Замок Лорда Каэлана — не место для развлечений. Ваше присутствие здесь имеет определенную цель. И ваши… кулинарные эксперименты… отвлекают людей от их обязанностей.

— Отвлекают? Или просто напоминают, что они люди, а не каменные глыбы?

— я не могла удержаться. Его высокомерие действовало мне на нервы.

Его глаза сузились. В них вспыхнул настоящий, неприкрытый гнев.

— Вы не понимаете, с чем играете. Он — не человек. Он — сила. Древняя и безжалостная. Ваши пирожки и ваши шуточки не изменят его природу. Они лишь усыпляют бдительность. Его и нашу. Вы делаете его слабым.

— Может, ему и не нужно быть всегда сильным? — выпалила я. — Может, иногда и Повелителю Теней нужно просто поесть теплых сырников?

Гарольд сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. Он наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от моего.

— Слушайте меня, девочка, — прошипел он так тихо, что слова были едва слышны.

— Если из-за вашего легкомыслия падет хоть один камень из этих стен, если тени из Подземелья прорвутся снова, ваша смерть будет самой мучительной из всех, что я видел. И я лично позабочусь об этом.

Он выпрямился, бросил на меня последний ледяной взгляд и ушел, его плащ развевался за ним, как черное знамя.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, и пыталась перевести дыхание. Угроза была не пустой. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Но страх, парадоксальным образом, рождал во мне не покорность, а ярость. Кто он такой, чтобы решать, что можно, а что нельзя? Я не просилась сюда. Меня принесли в жертву, как барана. И теперь я должна вести себя тихо и смиренно ждать своей участи? Нет уж.

В тот день я испекла особенно злой, особенно большой вишневый пирог. И когда я понесла его Каэлану, мои щеки горели, а руки сжимали поднос так, что костяшки побелели.

Я вошла в кабинет, громко стукнув дверью. Он сидел у камина, в котором, как я заметила, наконец-то горел огонь, а не тлели угли. Он читал книгу в толстом кожаном переплете.

— Держите, — почти бросила я ему тарелку с огромным куском пирога. — Сегодня я злая, так что пирог соответствующий. Кислый.

Он медленно поднял на меня глаза, отложил книгу.

— Что случилось?

Вопрос был настолько простым и человеческим, что я растерялась.

— Что? Ничего. Просто… пирог.

— Ты ходишь по замку, как раненый барс, — заметил он. Его наблюдение было настолько точным, что я чуть не поперхнулась.

— Ваш капитан стражи считает, что я своей выпечкой и дурацкими разговорами делаю вас слабым. Что я угроза безопасности замка.

Я выпалила это одним махом, не ожидая ответа. Просто чтобы высказаться.