Невеста для Лорда Тьмы, или Мой муж — ворчун

ГЛАВА 5

Утро выдалось не просто холодным, а пронизывающим до костей. Воздух на плацу замка был густым и колючим, словно сотканным из ледяных игл. Я стояла, кутаясь в тяжелый дорожный плащ, который Элоди с трудом отыскала в гардеробе прежних обитательниц замка. Он был темно-синим, почти черным, и пахнет мхом и прошлым. Под ним я облачилась в самое простое и теплое платье, какое только нашла, и все равно дрожала как осиновый лист.

Лорд Каэлан уже ждал у ворот, и вид у него был таким, будто он высечен из той же породы, что и стены его владений. Он сидел на вороном жеребце, чья шкура отливала синевой в утренних сумерках. Сам Повелитель Теней был облачен в черные, функциональные доспехи, не украшенные ни гербами, ни узорами. Они выглядели как вторая кожа, гибкая и смертоносная. Его лицо под простым стальным шлемом было непроницаемым. Ни тени усталости или сомнений, лишь холодная концентрация.

Рядом с ним, на гнедой лошади, восседал капитан Гарольд. Его взгляд, тяжелый и подозрительный, буквально прожигал меня насквозь. Он что-то негромко говорил Каэлану, и я уловила обрывки фраз: «…безрассудство… ненужный риск… не место для нее…».

Каэлан не удостоил его ответом. Он просто слегка повернул голову в мою сторону и кивком показал на белую кобылу, которую держал под уздцы один из стражников. Животное выглядело спокойным и покорным, но от этой покорности мне стало еще тревожнее.

— Садись, — раздался его голос, короткий и не терпящий возражений.

Я подошла, стараясь не спотыкаться о длинный подол плаща. Стражник помог мне вскочить в седло. Высота оказалась дух захватывающей, в прямом смысле слова. Я ухватилась за луку седла, чувствуя, как подо мной ходит хрупкое живое тепло.

— Держись за поводья, — послышалась рядом спокойная инструкция. Каэлан наблюдал за моими неуклюжими попытками. — И расслабься. Лошадь чувствует страх.

— Легко сказать, — пробормотала я, но все же попыталась выпрямить спину и взять поводья так, как показывали в исторических фильмах.

Гарольд что-то резко сказал капитану отряда из десяти всадников, и те выстроились позади нас. Ворота с глухим скрежетом распахнулись, открывая вид на серый, бесконечный лес, уходящий в предрассветную мглу.

Мы тронулись в путь.

Первые часы прошли в гробовой тишине, нарушаемой лишь цокотом копыт, скрипом седел и свистом ветра в голых ветвях деревьев. Лес был мрачным и безжизненным. Деревья стояли черными, обугленными скелетами, земля была покрыта хрустящей коркой инея, а с серого неба изредка сыпалась колкая снежная крупа. Я ехала рядом с Каэланом, Гарольд — чуть позади, и я чувствовала его взгляд, впивающийся мне в спину.

Я пыталась отвлечься, разглядывая пейзаж. Но мрак и уныние, казалось, просачивались сквозь кожу, навевая тяжелые мысли. Это был его мир. Мир, который он охранял. Или которым правил? Была ли разница?

— Мы едем туда, чтобы продемонстрировать твое… принятие, — внезапно раздался голос Каэлана. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к дороге.

— Принятие? — переспросила я. — Кем? Теневыми тварями?

— Людьми, — поправил он. — Серебряный Дозор — последний оплот смертных на этой границе. Они должны видеть, что их жертва не была напрасной. Что ты… здесь. И что я тебя принял.

В его словах снова сквозила та странная, ритуальная логика, которую я до конца не понимала.

— То есть я как живой щит? Или живое знамя?

— Ты — символ, — его ответ был безжалостно прям. — Символ договора. Их покорности и моей… снисходительности.

Меня передернуло от этого слова. «Снисходительность». Как будто он делал им одолжение, позволив принести себя в жертву.

— А что, если я не хочу быть символом? — тихо спросила я. — Что, если я просто хочу быть… собой?

Он наконец повернул ко мне голову. Его глаза в прорези шлема были узкими щелочками.

— У нас не всегда есть выбор, Серафина. Ты должна была понять это с момента своего прибытия.

Мы снова замолчали. Его слова висели между нами, холодные и неоспоримые, как сталь его клинка.

Через несколько часов лес начал редеть, уступая место каменистым холмам. Ветер усилился, выл, завывал между скал, и мне пришлось натянуть капюшон, чтобы защитить лицо от ледяных поцелуев. Я промерзла до костей, несмотря на плащ. Мои пальцы, сжимавшие поводья, онемели, а спина ныла от непривычной позы.

Я заметила, что Каэлан, казалось, совершенно невосприимчив к холоду. Он сидел в седле прямо и неподвижно, как монумент. Лишь изредка его взгляд скользил по склонам холмов, выискивая невидимые мне угрозы.

— Ты не спрашиваешь, зачем мы едем, — снова заговорил он, и в его голосе я уловила легкое удивление.

— Догадываюсь, — ответила я, с трудом разжимая закоченевшие губы. — Показать подданным, что ваша новая жена не сбежала, не превратилась в лягушку и в целом адекватна. Или не очень. И продемонстрировать, кто здесь главный. Стандартная программа для правителя.

Из-за моей спины послышался сдержанный, но ядовитый выдох Гарольда. Каэлан же, напротив, издал короткий, похожий на хриплый вздох звук. Почти смех.

— В чем-то ты права, — признал он. — Они боятся перемен. Они привыкли к страху. Ты принесла с собой что-то… другое. Это сбивает их с толку.