Невеста для Лорда Тьмы, или Мой муж — ворчун

ГЛАВА 6

Серебряный Дозор возник из предрассветного тумана как призрак – низкая, угрюмая крепость из темного камня, вмурованная в скалы. Ее стены были иссечены шрамами бесчисленных атак, а с единственной башни хмуро плескался на ветру выцветший штандарт с изображением серебряного глаза. Воздух здесь был еще холоднее, еще острее, и в нем висело невысказанное напряжение, словно сама земля затаила дыхание в ожидании нового нападения.

Ворота отворились беззвучно, пропуская нашу маленькую процессию. Внутри царила не естественная для военного форпоста тишина, а гнетущая, вымученная. Строения были низкими, приземистыми, будто вжимались в землю. Лица встречавших нас солдат и немногочисленных жителей – закопченных, усталых, с пустыми глазами – были обрамлены глубокими морщинами не столько от возраста, сколько от постоянного страха. Они смотрели на нас, и в их взглядах не было ни надежды, ни радости. Лишь привычная покорность и смутная тревога.

Их взоры скользили по мне с тупым любопытством, но останавливались на Каэлане. Увидев его, они замирали, и по толпе пробегал незримый, но ощутимый трепет. Он был их божеством и их проклятием одновременно. Их спасителем и тюремщиком.

Каэлан, даже истекая кровью, держался с невозмутимым, ледяным достоинством. Он отдал Гарольду несколько тихих, отрывистых распоряжений, и капитан, кивнув, начал организовывать размещение отряда. Сам Лорд Теней, не говоря ни слова, направился к самой крупной постройке – командному пункту, как я позже узнала. Он шел, не оборачиваясь, его спина была прямой, но я, шедшая следом, видела, как его левое плечо непроизвольно подрагивает от боли.

Нас проводили в просторную, аскетичную комнату на втором этаже. Камин здесь был не для уюта, а для выживания – небольшой, глубокий, дающий жаркий, но неяркий огонь. Как только дверь закрылась, Каэлан пошатнулся и прислонился к косяку, зажмурившись. Его лицо под слоем дорожной пыли и засохшей крови было мертвенно-бледным.

— Сними с меня это, — прошептал он, имея в виду плащ и доспехи.

Я, не раздумывая, бросилась к нему. Пальцы у меня дрожали, когда я возилась с пряжками и ремнями. Металл был холодным и липким от крови. Сняв наплечник и часть кирасы, я обнажила рану. Мне снова стало дурно.

Кожа вокруг прокола была черной, как будто обугленной, и от нее расходились тонкие, похожие на треснувшее стекло, черные прожилки. Сама рана не кровоточила, а сочилась чем-то темным и густым, пахнущим озоном и гнилью. Это было не просто физическое повреждение. Это была порча.

— Что… что это? — прошептала я, едва сдерживая рвотные позывы.

— Тень, — скрипя зубами, проговорил он. — Ее яд. Он не убивает сразу. Он медленно выжигает все живое. Душу в том числе.

Он попытался дотянуться до раны правой рукой, но ему было явно трудно.

— Вода и бинты. Должны быть в сундуке.

Я нашла указанный сундук. Внутри лежали простые, но чистые полотняные бинты, глиняный кувшин с водой и немного сушеных трав. Я намочила тряпицу и, задержав дыхание, прикоснулась к его ране.

Он резко вздрогнул, но не от боли, а, как мне показалось, от самого прикосновения. Его кожа была обжигающе горячей.

— Держись, — пробормотала я, стараясь говорить уверенно. — Нужно промыть.

Я осторожно протерла черный след. Вода шипела, соприкасаясь с ядом, и поднимался едкий, горький дым. Каэлан сидел с закрытыми глазами, его дыхание было ровным, но слишком глубоким, будто он концентрировался на каждом вдохе. Я видела, как напряжены его челюсти, как вздулись вены на его шее. Он терпел. Молча. Как и подобает его статусу.

Но я-то видела не статус. Я видела человека, который истекал не кровью, а самой своей сутью.

— Почему? — не удержалась я, продолжая свою работу. — Почему ты не отбросил то копье? Ты же мог.

Он медленно открыл глаза. В них не было ни силы, ни величия. Только усталость. Бездонная, как океан.

— Я сказал тебе. Ты под моей защитой.

— Это всего лишь слова! Договор, ритуал! — я не могла сдержать дрожь в голосе. — Ты – Лорд Теней! Ты важнее какой-то… случайной жертвы!

— Ты не случайная, — тихо возразил он. — И не «какая-то». Ты первая, кто… кто смотрит на меня, а не сквозь меня. Кто говорит со мной, а не молится мне или проклинает. Ты первая, кто принес в мой дом не страх, а… — он запнулся, подбирая слово, — запах корицы.

Его слова повисли в воздухе, такие же хрупкие и неожиданные, как первый снег. Я замерла с мокрой тряпкой в руке, глядя на него. Вся моя злость, весь страх и вся бравада куда-то испарились, оставив лишь щемящую, невыносимую нежность.

— Дурак, — снова прошептала я, но на этот раз в моем голосе не было упрека. Была боль. — Из-за запаха корицы можно и умереть, что ли?

— Возможно, — в его глазах мелькнула та самая, редкая искорка. — Но это того стоит.

Я снова принялась за работу, но теперь мои движения стали более уверенными, более нежными. Я промыла рану, наложила повязку, закрепила ее. Когда я закончила, он все еще сидел с закрытыми глазами, но напряжение в его плечах немного спало.

— Спасибо, — произнес он, и это простое человеческое слово прозвучало из его уст странно и непривычно.

— Не за что, — ответила я, отходя к умывальнику, чтобы вымыть руки. — В конце концов, я твоя жена. По договору.