Невеста для Лорда Тьмы, или Мой муж — ворчун

ГЛАВА 10

Пир стал переломным моментом. На следующее утро замок просыпался другим. Не то чтобы исчезли вековые страхи и сомкнутую иерархию смыло за одну ночь волной эля и веселья. Но в воздухе витало некое новое ощущение – легкости, связи. Слуги, встречая меня в коридорах, улыбались не робко, а открыто. Стражники у ворот кивали с тем же уважением, но теперь в их глазах читалась не только преданность Каэлану, но и какая-то доля личной признательности ко мне.

Эта перемена не могла не тревожить тех, чья власть зиждилась на разделении и страхе.

Лорд Малкольм стал призраком, появляющимся на краях моего зрения. Я встречала его холодный, оценивающий взгляд в конце длинного коридора, видела, как он шепчется с кем-то из своих приспешников в тени арок, замолкая при моем приближении. Он не предпринимал ничего открыто, но его ненависть была осязаемой, как зимний ветер.

Каэлан, казалось, стал еще более непроницаемым и собранным в публичных местах, но в нашей библиотеке, в наших покоях, его маска спадала. Он был внимателен, почти болезненно чуток ко мне. Его тени, обычно послушные и безликие, теперь, бывало, по собственной воле приносили мне теплый плед, когда я зябко ежилась, или отгоняли назойливую моль от моей ужасной вышивки. Это было трогательно и немного жутковато – словно сама тьма вокруг него влюбилась в меня по доверенности.

— Они не решатся на открытое выступление, — сказал он как-то вечером, глядя на пламя камина. Его пальцы были переплетены с моими. — Но они будут искать щель. Слабость.

— У меня нет слабостей, — с наигнутой бравадой заявила я. — Я же девушка с противнем.

Он повернулся ко мне, и его лицо было серьезным.

— Я – твоя слабость, Марина. Как и ты – моя. И они это знают.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и правдивые. Любовь была нашей силой, но она же делала нас уязвимыми. Раньше он был неприступной скалой. Теперь у скалы было сердце, и его можно было разбить.

Именно эта мысль заставила меня действовать. Я не могла сражаться с заговорщиками их же оружием – интригами и кинжалами в спину. Но я могла укреплять наш тыл. Я могла плести свою собственную сеть – не из страха, а из доверия и взаимной выгоды.

Я начала с малого. Узнав, что у старого оружейника Ноэля болеют старые раны, я принесла ему мазь на травах, которую научилась делать у леди Элеоноры. Услышав, что одна из прачек, юная Лира, мечтает научиться читать, я уговорила Каэлана разрешить мне заниматься с ней и другими желающими в заброшенной комнате рядом с кухней. Я не пыталась никого подкупить. Я просто… заботилась. Видела в них людей, а не винтики в механизме замка.

И люди отвечали тем же. Постепенно, через шепотки служанок, через рассказы стражников у костра, через благодарность накормленных и обогретых, моя «сеть» росла. Ко мне начали поступать сведения. Мелкие, но важные. Кто из слуг лорда Малкольма слишком часто похаживает возле южных ворот, обычно заброшенных. Какие странные символы видели вырезанными на камнях в нижних ярусах замка. Кто из солдат гарнизона, известный своим буйным нравом и преданностью старому порядку, вдруг стал не по средствам щеголять новым кинжалом.

Я аккуратно передавала эту информацию Каэлану. Он выслушивал молча, его лицо становилось все мрачнее.

— Южные ворота ведут в старые катакомбы, — пробормотал он однажды, просматривая мои записи, сделанные корявым почерком бывшего офисного работника. — Они заброшены со времен моего прадеда. И символы… это руны «Детей Хаоса». Они готовят что-то. Что-то под землей.

Он послал Гарольда с небольшим отрядом проверенных людей на разведку в катакомбы. Они вернулись ни с чем, сообщив лишь о следах недавнего присутствия и остатках ритуальных костров. Но сам факт, что враг действовал прямо под носом у Повелителя Теней, был тревожным звонком.

Напряжение росло, как гроза перед бурей. Даже воздух в замке стал тяжелым, заряженным ожиданием. И именно в этот момент леди Элеонора попросила у меня частной аудиенции.

Мы встретились в оранжерее – месте, которое я отвоевала у запустения. Здесь, под закопченными стеклянными сводами, теперь росли целебные травы и несколько жалких, но упорных роз. Пахло землей и влагой, а не пылью и тленом.

Леди Элеонора была прямой.

— Они ускоряются, дитя. Малкольм теряет поддержку среди тех, кого твой пир если не убедил, то хотя бы заставил задуматься. Он знает, что время работает против него. Мой шпион в его доме сообщает, что на следующую луну они планируют нечто грандиозное. Атаку не на Каэлана. На тебя.

Мое сердце упало.

— Какую атаку?

— Они не посмеют убить тебя открыто. Каэлан сожжет их дотла. Они хотят опозорить тебя. Дискредитировать. Они распускают слух, что ты… шпионка Света. Что твоя магия выпечки – это лишь прикрытие, чтобы ослабить Защиты Каэлана изнутри. Что в ночь следующего полнолуния ты планируешь открыть Врата Света в самом сердце замка и впустить армии, которые уничтожат нашу Тьму раз и навсегда.

Я смотрела на нее в ошеломлении.

— Но это же абсурдно! Какие Врата Света? Я не могу…

— Они не нуждаются в правде, — перебила она. — Им нужен предлог. В ночь полнолуния они планируют устроить «разоблачение». Подбросить тебе в покои какие-то «доказательства» – священные реликвии Света, которые они, без сомнения, где-то раздобыли. А потом «случайно» обнаружить их. И потребовать твоей казни как предательницы.