Невеста для Магната

Глава 24. Проишествие

- Ты и хахаля своего притащила? Так я ему сейчас все лицо раскрашу, и тебе заодно. Ты не помнишь, что я еще твой муж?
В коридоре появляется отец. Лицо красное и опухшее, на алкоголь и нервы давление поднялось. Мама бросила свой носок и тоже вышла к нам.

- Юленька, а это кто? Ты что любовника завела? - голос, как у актрис из трагикомедии.

- Это мой друг, больше вам ничего о нем знать не надо. А вот этого прощелыгу, который так долго пудрил нам с вами мозги больше на порог не пускайте. Он вам про огромные долги не рассказал, которые мне оставил? И о том, что все деньги проигрывает? Вы мне такой жизни хотите?
Пашка стоит улыбается, оскал видно, глаза злые, руки в кулаки сжал. Если бы не Эдуард он, наверное, бы в шею мне вцепился.

- Сука, подстраховалась!

- Опытная уже, учителя прекрасные были. Так что... мама, папа - зятя у вас больше нет.

Выметайся отсюда.

Оказывается, я умею быть смелой, особенно, когда рядом есть защита. У Эдуарда за все время выражение лица совсем не изменилось, только глазами водит.

Пашка метнулся в комнату, подумала, что куртку забрать. Но он был бы не он, если бы не решил устроить очередной цирк с конями.

Из комнаты слышен звук бьющегося стекла. Пашка одним махом все, что было на столе скинула на пол. Схватил сильно початую бутылку за горлышко и ударил об стол. На лице мамы испуг, папа не понимает, что происходит, вижу, что ему уже плохо.

Только криминала не хватало.

- Прибью, тварь, - Пашка орёт мне.

Я бы уже кинулась на амбразуру, чтобы защитить родителей.

- Все стойте здесь, - Эдуард с таким же каменным лицом пошел на разборки с моим муженьком.

Кажется, секунды не прошло, как в комнате упало что-то тяжелое.

Опасливо заглядываю. Пашка на полу, быстро же его заластали.

- Дмитрий Игоревич, Эдуард. Мы тут в гостях у родителей Юлии Анатольевны. Есть нюансы, да, бывший муж тут чуть буянит, - слышу только реплики водителя. - Куда его? Понял. Ждем. Юля, - обратился он уже ко мне, Дмитрий Игоревич сейчас подъедет.

Смотрю на родителей, которым ничего непонятно. Мама показушно одной рукой хватается за сердце, второй - хватает “Огонек” еще советского периода машет им вместо веера. А папа начал тяжело дышать, но делает вид, что все нормально.

- Пап, все хорошо.

- Переволновался, выпил лишнего, ничего сейчас отпустит.

- Воды? Где таблетки?

- Да, воды. А таблетки... да все, мне уже лучше.

Захожу на кухню, на тумбочки у холодильника, где всегда лежали родительские лекарства, только пустые блистеры

- Мам, где папино лекарство?

- А мы не успели купить, долги с пенсии отдали, в книжный зашли, коммуналку оплатили и все. На лекарства не хватило. Ты окошко открой, он сейчас придет в себя.

Ну что же это такое! Хочу реветь, орать, выкинуть нафиг это огромную библиотеку. Снова это ощущение стыда. Эдуард это все слышал, сейчас и Дмитрий приедет. Это невыносимо. В мой маленький, стыдный и запретный для окружающих мир сейчас снова влезут. Хорошо, что Милада перевела часть зарплаты на карту, и я могу сбегать в аптеку.

- Где назначения врача? - на повышенных тонах обращаюсь к папе.

- Юль, вызывайте скорую, мне кажется, ему совсем нехорошо. Этого придурка я заберу в машину, босс скоро подъедет. Думаю, вам сейчас опасаться нечего.

Эдуард поднимает Пашку, и без обуви выводит его в подъезд.

Мама присаживается на банкетку и растерянно смотрит не меня.

- Что же это делается, доченька? - слезы появились на глазах, из-за толстых стекол очков они кажутся огромным.

- Мам, разве я когда-то дала повод сомневаться в себе? Опозорила вас когда-то? Как вы могли ему поверить, подумать обо мне плохо? Ну как так?

- Это я виноват, - через одышку и кашель начал папа.

Я вспоминаю про скорую, делаю вызов, пишу сообщение Миладе.

Вот тот трэш в моей жизни, но я обязательно справлюсь!

Папа продолжает:

- Я Пашку у рынка встретил. Она замеченный, небритый, мне так его жалко стало. Вот и позвал к себе. Он два дня себя нормально вел, был вежливым, обходительным...

- Два дня? - перебила отца.- Два дня? А если бы он с вами что-нибудь сделал?

- Дочь, да зачем, у нас то и взять нечего. Библиотека хорошая, но на кой она ему.

- Чтобы мне больно сделать. Какие же вы добрые к другим и наивные.

Как теперь уезжать в притон и понимать, что с ними в любую минуту может что-то случится, они же как дети.

Звонят в домофон, скорая приехала.
Открываю дверь, жду, когда бригада поднимется. Голова кружится.

Мужчина и две женщины в белых халатах и синих куртках заходят в комнату.

- Кому у вас плохо?

- Кажется, всем. Простите, папе.

Молоденькая девушка-фельдшер достает тонометр, помогает папе натянуть манжету.

- У вас тут что-то случилось, в кухне много битой посуды, - интересуется, как бы невзначай.

- Развод у меня непростой. Можно мне что-то успокоительно.

Вторая фельдшер подходит ко мне, начинает измерять пульс - высоковат.

- Вас нужно всех госпитализировать, - вынесла решение девушка.

- Папу забирайте, только скажите куда. Меня не надо, маму тоже если надо, то везите в больницу.

- Женщине можем укол сделать, у нее нормальное состояние, чуть волнуется, видимо.

Собираю папе вещи собой, белье сильно поношенное, майки растянутые. Ложка - тарелка, кружка, томик Чехова. Нужно попросить у Милады еще немного денег, купить в больницу сменную одежду.

Папу под руки уводят в карет скорой помощи, а я от бессилия сползаю по стене, крепко закрываю рот, чтобы не закричать.

Не слышу ничего вокруг, я в вакууме.

- Юля, милая, как ты? Он тебя обидел?

Поднимаю глаза, напротив стоит Дима. Кажется, он пришел спасти меня из этого ада.