Невеста для проклятого Императора

Глава 1. Попаданка

Вода была везде.

Я открыла рот, чтобы закричать, — и вместо крика в горло хлынуло холодное, чёрное, воняющее железом и тишиной. Лёгкие взорвались болью, будто кто-то сунул туда раскалённую кочергу. Я захлёбывалась. Не поэтично, не красиво — как собака, как кошка, как любое живое существо, которое поняло, что сейчас умрёт.

Я дёргалась. Руки молотили воду, ноги скребли пустоту. Я пыталась всплыть, но тело не слушалось — оно было чужим, тяжёлым, его тянуло вниз, к чёрным камням, которые я мельком увидела перед тем, как всё погасло. Камни с письменами. Свет зелёный, пульсирующий. И Алиса.

Алиса парила между ними, как кукла, с открытыми глазами и спокойным лицом.

— Алиса! — хотела крикнуть я.

Вместо этого я вдохнула воду.

Она залилась в трахею, в бронхи, в самые мелкие ответвления лёгких. Я почувствовала, как она добирается до каждой клетки, как холод растекается изнутри. Это была не боль. Это была паника в чистом виде. Твоё тело кричит «дыши!», а дышать нечем. Ты задыхаешься минуту, вторую, третью — хотя кажется, что прошла вечность.

Перед глазами поплыли круги. Сначала чёрные, потом красные, потом белые.

«Всё, — подумала я. — Ипотеку не выплачу. Кота некому будет кормить. Кир женится на продажнице. А Алиса… Алиса уже там».

Мысль о ней ударила сильнее, чем удушье.

Алиса. Та, кто прятала печенье под матрас, чтобы оставить мне на завтрак. Та, кто в шесть лет закрыла меня собой от воспитательницы с ремнём. Та, кто говорила: «Не бойся, Вер, я рядом».

А теперь она висела под водой без движения, и я не могла даже крикнуть её имя.

Я рванулась в последний раз. Из последних сил. Из последнего воздуха, которого уже не было. Дёрнулась — и вдруг что-то схватило меня за грудь.

Не рука. Не щупальце. Что-то незримое, но мощное, как удар сердца. Схватило и рвануло вверх, выворачивая наизнанку. Я успела почувствовать, как лопаются мелкие сосуды в глазах, — и вылетела на поверхность с криком.

Кашель разорвал горло. Я извергала из себя воду — стаканами, литрами, мне казалось, я выплёвываю целое озеро. Воздух ворвался в лёгкие — обжигающий, сырой, совсем не такой, как в Карелии. Пахло торфом, мятой и ещё чем-то сладковато-гнилым.

Я стояла на четвереньках на острых камнях. Голова гудела. Тело дрожало мелкой дрожью. Я открыла глаза.

Вокруг было не озеро.

Точнее, озеро было. Чёрное, неподвижное, как зеркало, в котором отражалась смерть. Ни ряби, ни блика. Небо — серое, низкое, без единой звезды и без луны. Берег — каменистый, в мху, и камни острые, режущие ладони.

Я опустила взгляд на свои руки и замерла.

Не мои руки. Короткие пальцы с обкусанными ногтями исчезли. Вместо них — длинные, тонкие, с идеальным маникюром. Кожа бледная, почти белая, с синеватыми венами, просвечивающими сквозь кожу. Я провела ладонью по лицу — чужие скулы, чужой нос, чужие пухлые губы. Волосы длинные, ниже пояса, мокрыми сосульками лежат на плечах.

— Это не я, — сказала я вслух. Голос был тоньше. С хрипотцой. И чужой.

— Смотрите! — крикнули сверху.

Я подняла голову. Со скалы, нависающей над озером, на меня смотрели трое. В кожаных доспехах, с оружием. У одного лук, у второго копьё, у третьего — рог, похожий на бычий, с медной оковкой.

Лучник ткнул в меня пальцем:

— Ведьма! Из воды вылезла! Ведьма!

— Я не ведьма, — сказала я. Голос не дрожал. Хотя внутри всё тряслось, колотилось, пыталось выпрыгнуть наружу. — Я ищу девушку. Чёрные волосы, веснушки, худая. Мы вместе нырнули. Вы её видели?

— Слышал? — хохотнул копейщик. — Она ещё и спрашивает!

— Стреляй, сказано, — рявкнул третий. — Приказ стражи: всякого, кто выйдет из Чёрного озера, — на месте.

— Какого Чёрного озера? — я обернулась к воде. Она была абсолютно чёрной. Не тёмно-синей, не серой — именно чёрной, как нефть, как дёготь. С неё не поднимался пар, на ней не было ряби. Она просто лежала, тяжелая, мёртвая.

— Может, она и правда ведьма, — неуверенно сказал лучник. — Глянь на её глаза. Светятся?

— Стреляй, кому говорят!

Свист. Я не успела ни увернуться, ни закричать. Стрела чиркнула по плечу — сначала я почувствовала только толчок, а потом жгучую боль. Кровь потекла по руке, яркая, алая. Чужая кровь по чужой руке.

— Вяжи её! Бегом!

Я рванула с места.

Ноги не слушались — новые, длинные, с непривычно тонкими щиколотками. Я споткнулась о камень, упала, ободрала колено, вскочила. Сзади топали сапоги, кричали:

— Держи! Не уйди!

Я побежала к лесу. Другого пути не было. Прямо передо мной вставала стена деревьев — высокие сосны и ели с мохнатыми лапами. И за ними, на скале, серый замок.

Он висел над миром, как каменный кулак. Острые шпили впивались в низкое небо, стены были гладкими и скользкими, окна — узкими бойницами. От замка веяло холодом, хотя до него было ещё далеко. Не тем холодом, что от камня, — другим. Древним, липким, въевшимся в каждую трещину. Мне вдруг показалось, что сам воздух вокруг замка тяжелее и темнее.

Я не хотела туда. Никогда. Лучше в лес, в болото, в пасть зверю, чем туда.

— Держи её! — заорали за спиной.

Сзади свистнула вторая стрела. Она вонзилась в ствол сосны прямо у моего уха — звонко, с хрустом. Древесная кора брызнула в лицо. Я рванула в чащу, не разбирая дороги.

И тут лес изменился.

Тропа возникла под ногами сама собой. Не протоптанная, не видимая глазу — но я чувствовала её. Камни уступали место мягкому мху, ветки расступались перед лицом, корни не подставляли подножку. Будто кто-то невидимый брал меня за руку и вёл.

Но за спиной не утихала погоня.

— По следу! — кричал копейщик. — Она уходит к старой избе!

— Догоним! Не впервой!

Ветки хлестали по лицу, но я бежала. Лёгкие горели. Плечо саднило, кровь пропитала рукав, но я не останавливалась. В голове стучало: Алиса, Алиса, где Алиса?

— Сейчас возьмём! Лук!

Я услышала, как скрипит тетива. Пригнулась — стрела пролетела над головой, вырвав несколько волос. Я даже не почувствовала боли, только испуг.