Невеста для ректора или кикимора от Бога

Глава 4: Чужая среди чужих

Собственное сердцебиение заглушало всё: и шепот за спиной, и скрип парты, и ровный гул старого здания Академии. Василиса сидела, уставившись в деревянную столешницу, стараясь дышать ровнее. Ледяная тяжесть на сердце — вот что осталось от встречи с ректором Громовым. Теперь ее будущее висело на волоске пари, которое могло рухнуть в любой миг.

Аудитория больше походила на старинную библиотеку, чем на учебный класс. Высокие дубовые панели, огромное окно в свинцовых переплетах, потолок, расписанный фресками. Воздух пах пылью, старой бумагой и чем-то неуловимо магическим — сладковатым ароматом засохших трав и озоном, будто после грозы.

Василиса украдкой разглядывала однокурсников. Их было человек двадцать. Большинство выглядели спокойными и уверенными. Девушки в модных платьях, юноши в безупречных костюмах. «Сидят, как барышни на пиру», — мелькнула в голове Васи едкая, бабкина мысль. Они приехали сюда из своего мира, а не из глухой рязанской деревни.

Дверь распахнулась, и в аудиторию вошел преподаватель — сухопарый мужчина лет пятидесяти в строгом сюртуке.

— Здравствуйте. Я, Аркадий Семенович Заварзин, буду вести у вас «Основы теоретической магии». Аксиоматику Кастанеды, к примеру, кто может назвать?

Рука одного из студентов взметнулась вверх. Вася лишь растерянно моргнула. Кастанеда? Она знала заговоры от сглазу, от порчи коров. Но аксиоматику?

«Бабка бы сказала, что у этого Кастанеды борода клочьями, а ум в разброде», — язвительно подумала она, чувствуя, как от бессилия закипает злость.

— Правильно. Теперь к доске пойдет… Петрова.

Ее имя прозвучало как приговор.

— Продемонстрируйте базовое преобразование энергии по схеме Лемниската.

Вася замерла. Она чувствовала энергию, но не знала, как выразить это формулами. Мел с противным скрежетом сломался у нее в руках. В классе прокатился сдержанный смешок.

— Не надо портить казенное имущество, Петрова. Вернитесь на место. Объяснение, видимо, было для вас слишком сложным.

Она шла обратно, чувствуя на себе десятки колючих взглядов. «Ничего, ничего, — твердила она себе, сжимая кулаки. — Вашим указкам не училась, без них справлялась. И дальше справлюсь».

Следующая пара была практической. Мадам Дроздова велела отрабатывать заклинание левитации. Все принялись за работу. Кто-то уже заставил перо парить. Девушка в платье зари — Алёна — с легкостью подняла три кристалла. Вася сжала в руке перо, шептала ему заклинания. Но оно лежало мертвым грузом. Ее сила, отзывчивая в быту, здесь захлопнулась.

— Новые таланты, — ехидно прошипела Алёна. — Смотрите, какая мощь. Прямо из земли прет.

«А твой шар так и не сдвинулся с места, красавчик», — мысленно парировала Вася, глядя на медный шар, над которым корпел Дмитрий.

После провала на практике мадам Дроздова с холодным презрением в голосе бросила:

— Ноль баллов, Петрова. Советую подумать о переводе на факультет бытового обслуживания. Ваши таланты явно лежат в этой области. Вася молча собрала вещи, чувствуя, как жгучие слезы подступают к глазам, но она сжала зубы и не позволила им пролиться. «Плакать буду потом, в подушку. При них — ни за что», — дала она себе слово.

Обеденный перерыв не стал спасением. Столовая ломилась от яств, а воздух гудел от голосов. Она, привыкшая к простой пище, с подносом в руках чувствовала себя еще более чужой. Вместо изысков она выбрала гречневую кашу, кусок ржаного хлеба и чай. Даже здесь ее тянуло к простому, земному.

По пути к своему столику она случайно задела локтем высокого студента с этажеркой старинных книг. Одна из них, в потертом кожаном переплете, с грохотом упала на пол.

— Эй, смотри куда идешь, деревенщина! — взорвался тот. — Это же раритетное издание! Тебе за него всю жизнь не отработать! Вася, автоматически извиняясь, наклонилась, чтобы поднять книгу. Ее пальцы коснулись переплета, и она почувствовала странное, едва уловимое тепло и легкое покалывание в подушечках пальцев. Книга словно откликалась на ее прикосновение, шепча что-то на забытом языке на грани слуха. — Не смей трогать своими руками! — парень выхватил книгу у нее из рук, с опаской протер переплет рукавом мантии.

Вася отшатнулась, сжимая онемевшие пальцы. Что это было? Ей почудилось? Но ощущение было таким явным...

Она робко устроилась за дальним столиком, все еще размышляя о странной книге. Внезапно девушка с двумя темными косами

— поймала ее взгляд и, широко улыбнувшись, направилась к ней. — Место свободно? Я Полина.

— Вася…

— Знаю, все уже знают. Не обращай внимания. На, попробуй, — она отломила половину пирожка с мясом. — У нашего повара печное заклятье.

Васю от этой простой доброты вдруг защемило внутри. Она потянулась за угощением.

Но между ними возникла тень.

— Орлова, что это ты опустилась до уровня… прислуги? — прозвучал ядовитый голос Алены Красавиной. — Осторожней, она моет полы. Мало ли каких микробов нахватала.

— Ален, отстань.

— Как раз мое дело. Ты же дочь кузнеца-кудесника. Тебе ли водиться с кем попало? Испачкаешь репутацию.

Вася медленно подняла на Алену глаза.

— Микробов? — переспросила она тихо, но четко. — А ты, милаша, с луга-то поди не вылазишь? У нас от грязи да от работы здоровее бывают. А вот от дурного глаза и злого языка — те еще хвори бывают. Я тебе заговор от сглазу сказать?

Алена замерла. Полина с трудом сдержала смех.

— Ты угрожаешь мне?

— Нет. Предлагаю помощь, раз уж так беспокоишься. А насчет репутации… она не от компании портится, а от дурного характера. Это у нас любая бабка на лавочке подтвердит.

Алена фыркнула и резко развернулась.

— Пойдем, Дмитрий. Не будем мешать… деревенскому сходу.

Полина выдохнула, смотря на Васю с уважением.

— Ну ты даешь! Лучше не скажешь! Она тут со всеми тактична, как удав с кроликом, а ты ее в два счета... Вася пожала плечами, но в уголках губ играла улыбка.

— Да что с них взять, барских деток.

Искра загорелась. Небольшая, но важная. Она не отступила.