Невеста для ректора или кикимора от Бога

Глава 7: Искры на пепле

Следующее утро наступило, принеся с собой леденящий ужас предстоящего урока. Того самого, о котором Громов бросил ей свой ультиматум.

Корень мандрагоры, обернутый в кожу, Вася не выпускала из рук, чувствуя его тепло и шероховатость. Он был ее единственным якорем. Она даже на завтраке пыталась прислушиваться к себе, к тому, что подсказывало нутро, но мысли путались, предвкушая разгром.

И вот он, зал для практик — огромное круглое помещение под открытым небом, окруженное высокими колоннами. В центре — несколько каменных кругов, где и происходило главное действо. Занятие вел лично Громов, и от его ледяного взгляда по спине бежали мурашки.

Он, холодный и невозмутимый, как всегда, демонстрировал идеальное владение. По одному взмаху его руки в кругу вспыхивало ровное, послушное пламя, закручивался воронкой ветер, из-под камней била струя кристально чистой воды. На протяжении всего урока к нему подходили посыльные с бумагами на подпись, он на ходу диктовал распоряжения секретарю, и казалось, он управляет не только стихиями, но и всей академической машиной одновременно. Студенты смотрели на него с благоговейным страхом.

Затем настал их черед. Алёна с изящными пасами вызвала довольно яркий, хоть и нервный огонек. Ее друг Дмитрий с трудом, но поднял небольшой камень. Подошла очередь Васи.

Она вышла в центр круга, чувствуя на себе тяжелый взгляд ректора. Она знала, что нужно делать. Нужно сосредоточиться на стихии, ощутить ее суть, прочитать сложное заклинание призыва. Но чем больше она старалась, тем пустее становилось у нее в голове. Она чувствовала лишь холод камня под ногами и свинцовую тяжесть ожидания.

— Ну же, Петрова, — раздался ледяной голос Громова, отводящий в сторону секретаря с очередным документом. — Мы не весь день будем ждать, пока на вас снизойдет озарение. Вызовите хотя бы искру. Хотя бы дуновение.

Насмешливый смешок однокурсников заставил ее сжаться. Пальцы сами потянулись к кармашку у сердца, сжав теплый, гладкий корень. Сила. Простая, не пафосная.

Вместо того чтобы пытаться ощутить абстрактную «стихию огня», она представила себе печку в своем доме. Как она растапливает ее утром, как весело и послушно разгораются поленья, как тепло расходится по избе. Она представила не яростный пожар, а добрый, домашний огонь, который греет, кормит, сушит одежду.

Оna не стала делать пасов. Она просто протянула руку и тихо, по-деревенски, попросила: «Разгорись, ясно, на радость нам».

В каменном круге с треском вырвался не высокий столб пламени, а ровный, уютный костер. Не яростный и подконтрольный, как у Громова, а живой, потрескивающий сучками, пахнущий дымком и теплом. Он был… домашним.

В зале повисло ошеломленное молчание. Кто-то ахнул. Кто-то фыркнул. Громов, только что подписывавший какой-то приказ, замер и смотрел на этот костер с таким выражением лица, будто видел не огонь, а нечто совершенно непостижимое.

— Это что? — наконец произнес он, и его голос был тихим и опасным. — Цирковой трюк? Мы здесь изучаем высшее мастерство управления стихиями, а не… не разводим котелки!

— Это огонь, — вдруг четко сказала Вася, сама удивившись своей смелости. Ее защищал тот самый костер, ее огонь. — Он греет.

— Он неконтролируем! — в его глазах вспыхнули не искры гнева, а холодные отблески тысячелетнего раздражения перед любым проявлением хаоса. — Он примитивен!

— Зато он не обожжет того, кто к нему с добром подойдет, — не сдавалась Вася, чувствуя, как от корня у сердца по телу разливается спокойная, уверенная сила.

Громов резко взмахнул рукой. Костер погас, как будто его и не было. Но в воздухе еще долго витал запах древесного дыма. Он что-то резко и негромко сказал подошедшему замечанию алхимику, и тот, кивнув, поспешил исправить ситуацию.

— До конца занятия будете отрабатывать базовые пассы, — сквозь идеально сомкнутые зубы произнес он, обращаясь ко всем, но глядя на Васю. — Петрова, вы получите «неуд». За несоблюдение техники безопасности и демонстрацию профанной магии.

Вася молча вернулась на свое место, чувствуя, как по щекам ползут предательские краски стыда и злости. Но внутри уже не было отчаяния. Была досада. И упрямство.

Урок продолжался, но Громов казался еще более отстраненным и холодным, чем обычно, будто ее костер нарушил не только правила магии, но и его личное пространство.

После занятий, еще вся во власти противоречивых чувств, она вышла в сад. Ей нужно было прийти в себя, подышать. Она сидела на своей скамейке и гладила Шуршуна, который, словно чувствуя ее настроение, мурлыкал ей под руку.

Вдруг она услышала знакомые шаги — тяжелые, уверенные, не студенческие. Обернулась. По аллейке к Бабуровой шел Лука. В одной руке он держал холщовую сумку с логотипом эко-фермы, откуда торчали пучки трав, в другой — смартфон. Увидев Васю, он убрал телефон в карман и широко улыбнулся, свернув к ней.

— Василиса! Здравствуй! Как ты? — его лицо озарилось такой искренней радостью, что у Васи невольно ответная улыбка стала шире. Его появление было как глоток свежего воздуха.

— Здравствуй, Лука, — она чуть сдвинулась на скамейке, давая ему место присесть. — Спасибо еще раз за оберег. Он мне очень помогает.

— Не за что, родная, — он махнул рукой, опускаясь рядом так близко, что василек на его вышитой рубахе коснулся ее руки. Шуршун сразу же перебрался к нему на колени и устроился поудобнее. — Что-то ты вид сегодня не очень. Опять эти твои… науками сложными мучают?

Она кивнула, готовая было разразиться жалобой, но вдруг остановилась. Она действительно учила труды Ал-Хазиза прошлой ночью, движимая упрямством и жгучим интересом понять, как устроена магия изнутри. Но объяснить это на языке сложных формул ей было не под силу. Ее проблемы с вызовом огня показались ей вдруг не такими уж и важными в его присутствии.

— Да так, мелочи, — отмахнулась она. — Не получается у меня у них как у всех.

— А не надо, как у всех, — убежденно сказал Лука. — Смотри, в лесу ни одно дерево не повторяет другое. Одно к солнцу тянется, другое у воды коренится. И в каждом — своя сила. Так и люди. Так и твоя магия… она живая, от сердца. Не из учебников.