Невеста для Тени

Глава 3

Последующие часы слились в одно сплошное, сюрреалистичное пятно, лишенное четких границ и смысла: поездка до аэропорта в потоках утреннего дождя, гигантская стальная птица, ревущая в небесах, аэропорт, оглушающий какофонией тысяч голосов и объявлений, и, наконец, машина с затемненными, как ночь, стеклами, в которой я оказалась, словно ценная и опасная контрабанда. Я сидела на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу, и наблюдала, как за окном мелькают, сменяя друг друга, бесконечные леса и деревни, охваченные пламенем осенней листвы. Шофер, молчаливый и недвижимый, как изваяние, не произнес за всю дорогу ни единого слова; даже навигатор в его телефоне, казалось, сбился с толку, его карта периодически зависала, показывая нашу машину то в одной точке пространства, то в другой, будто мы двигались не по дороге, а сквозь складки реальности.

Наконец, мы свернули на узкую, почти незаметную грунтовую дорогу, которая вилась между древними, поросшими мхом кленами и уперлась в массивные, черные, как вороново крыло, чугунные ворота. Они были украшены замысловатым, но стершимся от времени узором, и распахнулись бесшумно, без скрипа, пропуская нас внутрь. И тогда передо мной возник он - Блэквуд.

Это было не просто поместье, не архитектурное творение человеческих рук; это было нечто иное, дышащее своей собственной, отдельной жизнью. Серые, поросшие плющом стены вздымались к небу, увенчанные остроконечными башнями, чьи шпили словно пронзали низкие свинцовые тучи. Все здесь выглядело не просто древним, а принадлежащим иному времени, иному измерению. Воздух, которым я сделала первый глоток, был холодным, густым и влажным, он пах остывшей землей, прелыми листьями и чем-то еще, сладковатым и неуловимым, словно аромат экзотических специй из забытой страны.

Массивная дубовая дверь с черной железной фурнитурой отворилась до того, как моя дрожащая рука успела подняться, чтобы постучать. В проеме, залитом мягким светом изнутри, стоял он. Ариман.

Мое воображение, подпитанное годами чтения фантастических романов, уже нарисовало монстра, уродца, нечто пугающее и отталкивающее. Но реальность оказалась иной, куда более тревожной в своем совершенстве. Передо мной был… самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Слишком красивый, чтобы быть настоящим, словно изваяние, ожившее по воле неведомого бога. Высокий, с безупречными, резкими чертами лица, одетый в темную одежду, напоминающую старомодный, но безупречно сидящий костюм. Его кожа была бледной, почти фарфоровой, а глаза… его глаза были цвета старого, потускневшего золота, и в них не было ни капли человеческого тепла или узнавания; они были как у инопланетного хищника, оценивающего свою добычу. И в то же время он был нематериальным, будто сотканным из плотного воздуха.

- Алиса, - произнес он, и его голос, низкий, бархатный, обволакивающий, казалось, исходил не только из его губ, но и из самых стен, из самого воздуха. - Входи.

Он не улыбнулся, не кивнул, не предложил помочь с моей убогой сумкой. Он просто отступил на шаг, пропуская меня во внутреннее пространство, и его движение было столь плавным и бесшумным, что казалось неестественным.

Холл, в который я вошла, был огромным, подобным залу в древнем соборе; каменный пол был холодным даже сквозь подошвы моих ботинок, а готические своды потолка терялись в сумраке где-то на головокружительной высоте. Воздух здесь был совершенно неподвижным, холодным и пах стариной, пылью и тайной.

- Миссис Гловер покажет тебе твои комнаты, - голос Аримана снова раздался позади меня, заставив вздрогнуть. - Отдохни с дороги. Ужин будет подан в восемь.

Не дав мне возможности что-либо ответить, он развернулся и растворился в одном из многочисленных арочных проемов, его шаги не издавали ни малейшего звука, будто он был не более чем миражом. Я осталась стоять после зала одна, сжимая в потной ладони ручку своей дешевой сумки, чувствуя себя абсолютно потерянной, чужой и нелепой в этом величественном и безмолвном месте.

Вскоре по широкой лестнице, чьи ступени скрипели под ее весом, спустилась пожилая, прямая как жердь женщина в строгом темно-сером платье, с лицом, испещренным морщинами, и волосами, заправленными в пучок.

- Я миссис Гловер, экономка этого дома. Прошу, следуйте за мной, - ее голос был сухим и безличным, как скрип пергамента.

Моя комната оказалась огромной, с высоченным потолком, на котором поблескивала потускневшая лепнина, и с камином, в котором уже потрескивали дрова, отбрасывая на стены танцующие тени. И на стене, прямо напротив кровати с балдахином, висел портрет. На нем была изображена молодая женщина в старинном платье цвета морской волны, с высоко убранными волосами, и у нее… у нее были мои глаза. Тот же разрез, тот же оттенок карего, та же глубина.

- Кто это? - выдохнула я, не в силах отвести взгляд от этого тревожного сходства.

- Леди Лианна, - ответила миссис Гловер, и в ее голосе на мгновение мелькнула тень чего-то, что можно было принять за печаль. - Первая невеста Аримана.

С этими словами она вышла, закрыв за собой тяжелую дверь, и оставила меня наедине с портретом, потрескивающим огнем и нарастающей, холодной волной паники, подступающей к самому горлу. Что я, в своем отчаянии, наделала? Я продала себя, свою свободу, свое будущее незнакомому, пугающе прекрасному существу в обмен на избавление от проблем. И теперь я оказалась в ловушке в этом странном, живущем своей жизнью доме, в окружении призраков прошлого, которое, казалось, протягивает ко мне свои холодные пальцы.