Невеста для Тени

Глава 4

Я наблюдал за ней, используя тени как продолжение своего восприятия; они струились по углам ее комнаты, впитывая каждую эмоцию, каждое движение. Она сидела на краю огромной кровати, сжав руки в беспомощные кулаки, и ее лицо было живой картой внутренней бури: страх боролся в нем с гневом, растерянность смешивалась с любопытством, а в глубине глаз, тех самых, что так напоминали Лианины, плелась тонкая паутина отчаяния. Она была так невероятно… живая. Так хрупко-человечная. И в этой своей хрупкости, в этой эмоциональной буре, она была абсолютно не похожа на свою великую предшественницу.

Лиана никогда не позволяла себе сомневаться; она никогда не выказывала страха. Она была полна уверенности в своей силе, в своем праве изменять миры, и эта сама уверенность, эта гордыня, в конечном счете, и привела ее к гибели, к тому акту жертвенности, что на века запечатал врата и погрузил мой народ в летаргический сон.

Алиса же была иной. Ее сила, если она и существовала, дремала глубоко внутри, под слоями житейской неуверенности, социальных шишек и синяков. И в этой своей незащищенности, в этой уязвимости, таился неведомый мне потенциал, семя чего-то нового, чего-то, чего не было у Лианы.

- Ну что же, - прошептал я теням, и они заволновались в ответ, передавая мое беспокойство. - Она не то, чего мы ожидали. В ней нет ни капли ее величия.

- Возможно, именно в этом и заключается ее преимущество, - послышался голос Элриана, возникающий из самой гущи мрака. - Лиана смотрела на магию как на свое неотъемлемое право, как на инструмент для переустройства вселенной по своей воле. А эта… я чувствую, что она смотрела бы на нее как на чудо. А чудеса, Ариман, порой куда могущественнее простой силы.

На ужин она спустилась в той же простой, будничной одежде, в которой и приехала - потертые джинсы и простой серый свитер, и в этой своей обыденности она казалась еще более чужеродной в помпезной столовой с ее длинным дубовым столом, способным вместить два десятка гостей. Она села на единственный накрытый стул, перед единственной тарелкой, и устремила на меня свой прямой, испытующий взгляд.

- Вы не присоединитесь? Вы не едите? - спросила она, и в ее голосе слышалось не столько любопытство, сколько вызов.

- Я питаюсь иначе, - ответил я, оставаясь в тени арочного проема, наблюдая, как огонь в камине отражается в ее глазах.

- Тенями? - в ее тоне прозвучала едва уловимая, горьковатая насмешка, защитная реакция загнанного в угол зверька.

- Энергией этого места. Его памятью. Его камнями. Этого мне пока достаточно, - объяснил я, не видя смысла лгать.

Она медленно покачала головой, и ее черные волны скользнули по плечам.

- Я не понимаю. Ничего не понимаю. Почему я? Почему именно я? Почему вы заплатили за меня такие невообразимые деньги? Я самый обычный, среднестатистический экономист, не модель, не наследница знатного рода, не гений. Во мне нет ничего особенного.

- В тебе есть нечто гораздо большее, Алиса, - сказал я, и мои слова прозвучали тише, но, кажется, достигли цели. - Ты просто еще не научилась это видеть. Не научилась смотреть в нужную глубину.

Она фыркнула, но этот звук уже не был полон скепсиса; в нем слышалась усталость, и она отодвинула от себя почти нетронутую тарелку с изысканным блюдом.

- Моя тетя Ирина постоянно твердит, что я не от мира сего, что витаю в облаках. Мой начальник не мог запомнить мое имя, будто в нем не было ничего, что цепляло бы память. Мой бывший парень ушел к девушке, которая, по его словам, «светится изнутри». Если во мне и есть что-то особенное, так это мое феноменальное умение быть невидимой, серой, незаметной.

- Именно это, - сказал я, сделав шаг из тени, и ее глаза расширились, - именно эта твоя «невидимость» и является не недостатком, а самым ценным даром. Чтобы видеть сквозь миры, нужно сначала научиться быть незаметным для них. Чтобы слышать шепот камней, нужно уметь молчать.