Невеста для Тени

Глава 14

Туман в Западном крыле был особенным — густым, тяжелым, пахнущим остывшим пеплом. Я стояла перед зеркалом, которое миссис Гловер называла Зеркалом Истины, и не решалась сделать шаг. Ариман молчал рядом, его теневая форма казалась более плотной и сосредоточенной, чем обычно.

— Они не те, кем кажутся, — наконец произнес он, глядя на темную поверхность стекла. — Легенды врут. Или не договаривают.

Я провела пальцем по холодной раме, украшенной потускневшими рунами. Зеркало не отражало нас — вместо этого в его глубине колыхались серые тени, бесформенные и беспокойные.

— Расскажи, — попросила я тихо. — Что ты знаешь о них на самом деле?

Ариман медленно повернулся ко мне. В его золотых глазах плескались отблески давних воспоминаний.

— Они были первыми, — начал он. — До нас. До Строителей. Они рождены пустотой между мирами, той самой тьмой, что была до появления света. Они не знали ни формы, ни чувств, ни желаний. Просто существовали в вечной тишине.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— А потом появился Элириум. Его первый вздох, его первая магия... она просочилась в их пустоту. Как луч света в темной комнате. Они впервые почувствовали нечто — тепло, жизнь, энергию. И это ощущение стало для них одновременно и благословением, и проклятием.

Я внимательно слушала, стараясь представить себе этих существ — не монстров, а слепых, одиноких странников в пустоте, впервые столкнувшихся с чем-то совершенно новым.

— Они попробовали, — продолжал Ариман. — Сначала немного, просто прикоснулись к краешку магии. Это было... как вкус еды для того, кто никогда не ел. Они не могли остановиться. Каждый поглощенный мир лишь ненадолго утолял голод, но пустота внутри них становилась все больше.

Я взглянула на зеркало. Серые тени в его глубине теперь казались мне не угрожающими, а... несчастными.

— Почему они не могут насытиться? — спросила я.

— Потому что они пытаются заполнить магией то, что нельзя заполнить магией, — ответил Ариман. — Они ищут в ней то, чего у них никогда не было — душу, чувства, жизнь. Но магия — это лишь инструмент. Она может дать силу, но не может дать смысл.

Вдруг зеркало дрогнуло. Серые тени заколебались, и из глубины послышался тихий звук — не голос, а скорее вибрация, от которой заныли зубы.

«Одиночество...»

Это было не слово, а чистая эмоция, переданная напрямую в сознание. Тоска, пронизывающая до костей.

Я невольно шагнула назад, но Ариман остановил меня.

— Они чувствуют тебя, — сказал он. — Твою... человечность. Для них это новый вкус.

Я снова посмотрела в зеркало. Теперь тени казались менее враждебными. Они медленно двигались, словно пытаясь принять какую-то форму, но не зная, как это сделать.

— Что с ними будет? — прошептала я. — Если они не могут насытиться...

— Они будут продолжать пожирать, — голос Аримана прозвучал устало. — Пока не останется ничего. А потом... потом они вернутся в свою пустоту. И будут ждать, пока в темноте не родится новый свет. Чтобы снова попробовать. И снова не насытиться.

В зале повисло тяжелое молчание. Я смотрела на этих вечно голодных существ, и впервые за все время я почувствовала не страх, а... жалость. Они были не злодеями из сказки. Они были трагедией. Слепыми детьми пустоты, обреченными вечно искать то, чего не могли понять.

— А если... — начала я осторожно. — А если предложить им что-то другое? Не магию... а что-то иное?

Ариман посмотрел на меня с странным выражением.

— Что мы можем предложить тем, у кого никогда ничего не было? — спросил он.

Я не знала ответа. Но в глубине души что-то шептало, что ответ должен быть. Должен.

***

Внезапно самый большой зеркальный щит, висевший прямо напротив нас, не просто потемнел — он поглотил весь свет. В его глубине возникла, проступила та самая, знакомая мне по видениям Бездна. Та самая изначальная Пустота. Но теперь она была ближе. Гораздо ближе. Она была не просто образом — она была ощутимой, дышащей, живой.

И из ее ледяного, беззвучного нутра послышался «голос». Это был не звук, не слово, а чистая, ничем не замутненная вибрация, отозвавшаяся прямо в наших сплетенных сознаниях.

«Голод...»

Это было не описание. Это было само чувство. Всепоглощающий, вековой, ненасытный голод.

Ариман сжал мою руку так сильно, что кости затрещали. Я почувствовала, как его воля — холодная, выверенная, отточенная веками — сливается с моей, еще робкой, неумелой, но невероятно живой и упрямой. Вместе, не сговариваясь, мы сформировали наш первый, пробный ответ. Не защиту. Не атаку. Не попытку оттолкнуть. Мы послали в Пустоту образ. Не сияющий, полный жизни Элириум. Не наш зеленый, шумный мир. Мы послали ей образ угасшей, мертвой звезды. Холодного, темного, безвоздушного мира, где когда-то кипела жизнь и текли реки магии, но от которого теперь осталось лишь тихая, безвредная, почти незаметная тень.

«Не... пища...» — почти сразу же прозвучало в ответ, и в этом «голосе» послышались нотки разочарования, почти брезгливости. «Холодно... Пусто... Мертво...»