Невеста для врага, или Мой жених — каратель душ

Глава 1. Кинжал из костей

Свадебный поезд шёл через Перевал Мёртвых Ветров семь дней.

Я считала дни по тому, как меняется небо. На юге, в Эрдайне, оно всегда было медовым на закате и васильковым в полдень. Здесь, в землях Вальгрима, небо напоминало старую бронзу, тусклое, тяжёлое, будто кто-то выжег из него всю жизнь.

— Ваше высочество, — моя фрейлина Лиана откинула полог кареты и побледнела, увидев пейзаж. — Там… там стоят деревья.

Я выглянула.

Деревья действительно стояли. Белые, как кости, без единого листа, с ветвями, скрюченными в предсмертной судороге. Между ними вился туман, не обычный, а какой-то маслянистый, серый, живой. Он шевелился, когда на него смотрели.

— Это не деревья, — тихо сказала я. — Это бывшие люди.

Лиана икнула и закрыла полог обратно.

Я не стала её успокаивать. Правда заключалась в том, что я сама не знала, чего бояться больше: этих скрюченных останцев, тянущихся к небу, или того, что ждало меня в конце пути.

Мой жених не приехал встречать поезд.

Отец писал, что это норма для северных варваров, невест привозят к порогу, как скотину на убой. Отец вообще стал резким в последние письма. После того как пали Южные врата и гарнизон Эрдайна отступил на двадцать лиг, он сдал меня так же легко, как сдавал города.

«Это дипломатия, дочь. Самая древняя из известных».

Дипломатия. Красивое слово для цепей.

— Эрдайн никогда не отдавал своих принцесс врагу, — сказала я тогда, стоя перед троном в своём изумрудном платье, с венком из живых цветов в волосах. Моя магия, слабая, целительская, совсем не боевая, отозвалась на мою печаль, и цветы поникли.

— Эрдайн никогда не стоял на грани уничтожения, — ответил отец. И я замолчала, потому что в его глазах стояли слёзы, а короли не плачут при дворе.

Теперь, глядя на мёртвый лес, я понимала, почему он плакал. Не потому, что отдаёт меня чудовищу. А потому, что знает, чудовище не оставит в живых никого.

Замок Вальгрима назывался Чёрная Костница.

Название не было метафорой. Стены действительно были сложены из костей, огромных, древних, принадлежавших существам, которых я не могла опознать. Черепа с тремя глазницами смотрели на меня с высоты пятого яруса. Ребра толщиной с мою талию образовывали арки. Позвоночники гигантов служили лестницами.

— Добро пожаловать домой, ваше величество, — сказал слуга, открывая дверь кареты.

Я не поправила его. Величество, меня будут так называть до первой брачной ночи. Если он убьёт меня после неё, титул сгорит вместе с моим телом на погребальном костре. Так принято у некромантов.

— Где король? — спросила я, ступая на землю. Под ногами хрустнуло. Я опустила взгляд, мелкие кости, птичьи или мышиные, устилали дорожку к главному входу.

— Его величество ждёт вас в тронном зале.

— Он не выйдет меня встретить?

Слуга, бледный, с красными прожилками в глазах, коротко улыбнулся. У него не хватало трёх зубов.

— Его величество не любит холод.

Мне показалось, что я ослышалась. Здесь, в Вальгриме, холод стоял такой, что пар изо рта валил даже у меня, привыкшей к южной жаре. И этот человек говорит, что королю холодно?

Я подняла подол платья, тяжёлого, расшитого золотом и рубинами, чтобы скрыть дрожь, и вошла.

Тронный зал оказался ещё хуже, чем я представляла.

Кости. Везде кости. Трон был выточен из лопатки Левиафана, я узнала эту форму по рисункам в отцовской библиотеке. Свет давали десятки свечей, воткнутых в черепа. Пламя было зелёным. В воздухе пахло гвоздикой и чем-то сладковато-тошнотворным.

А на троне сидел он.

Я ожидала увидеть монстра. Ожидала, что король-некромант окажется горой мышц с клыками и горящими глазами, как на карикатурах южных художников.

Он оказался красивым.

Этого я не предусмотрела.

Его волосы были цвета старого серебра, длинные, до плеч, собранные в низкий хвост. Глаза, тёмные, почти чёрные, с алым ободком вокруг радужки. Скулы острые, губы тонкие, бледные. Одет он был в простой чёрный сюртук, без единого украшения, только на левой руке, кольцо с камнем, похожим на застывшую кровь.

Он не встал, когда я вошла.

— Принцесса Элинор. — Его голос оказался низким, с хрипотцой. Не как у Варвара, как у человека, который мало говорил последние годы. — Ты опоздала на три дня.

Я заставила себя выпрямить спину. В Эрдайне меня учили, что принцесса должна быть выше любого оскорбления.

— Ветер на перевале снёс две повозки с приданым. Мы ждали, пока расчистят дорогу.

— Приданое мне не нужно. — Он чуть склонил голову, и алый ободок в его глазах вспыхнул ярче. — Мне нужна ты. Живая. Пока что.

По залу прошёлся шёпот. Я только сейчас заметила, что мы не одни. У стен стояли люди, если их можно было так назвать. Бледные, неподвижные, с пустыми глазами. Мёртвые слуги. Те, кого он поднял.

— Я здесь, чтобы остановить войну, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мой отец отдал меня вам в жёны. По законам обеих королевств, отныне я ваша.

— По законам моей земли, отныне ты моя собственность. — Он поднялся с трона. Я ожидала, что он высок, и не ошиблась. Он возвышался надо мной на целую голову, и когда подошёл ближе, я почувствовала холод, исходящий от его тела. Не как от живого человека, как от могильной плиты. — Разница существенная, принцесса. Собственность не имеет права голоса.

Я сжала кулаки под широкими рукавами платья.

— Тогда зачем вы вообще велели мне приехать? Если я просто вещь, зачем весь этот фарс со свадьбой?

Он наклонился ко мне, так близко, что я увидела тонкие морщины у его глаз. У некроманта не должно быть морщин. Они либо умирают молодыми, либо живут веками. Значит, он где-то посередине.

— А ты смелая. — Его дыхание пахло можжевельником. Странно. Я ожидала гнили. — Или глупая. Посмотрим, что перевесит.

Он развернулся и пошёл к боковой двери, не оглядываясь.

— Ужин через час. Будь готова. И сними это дурацкое платье, в нём ты похожа на новогоднюю ёлку.