Невеста драконова

Глава 9. Красота по-драконьи

Армаса в тот день я так и не увидела.

Сперва мы с хмурым сосредоточенным на каких-то своих мыслях, возможно, о нелёгкой отцовской доле, Муароном гуляли по городу, потом пообедали в маленькой кормильне – во всяком случае, так выразился флорт, и я не стала уточнять, отличается ли чем-то это нехитрое заведение от таверен, какие я видела в Бертройде. В уютном, обвитом нежно-розовым плющом фолоре с подобием деревянного флюгера в виде ложки на крыше нам предложили что-то вроде овощного супа с горсткой маленьких пресных оладий, которые полагалось поливать соусом. Соусниц приветливая фора-работница принесла около десятка, и я перепробовала их все, сладкие, солёные и острые, думая о том, что если бы на месте высокомерного папеньки со специфическими методами воспитания дочерей был его сын, я могла бы почти радоваться тёплому дню, спасению Армаса и новой жизни, где никто пока что не твердил, что я чужая. За приятеля и его приключение в плотоядном цветке хотелось, по правде говоря, отомстить, но для этого было не время: возможных родственников следовало узнать со всех сторон.

- Флорт, позвольте вопрос…

Муарон посмотрел на меня тоскливо, очевидно, он очень надеялся, что я так и буду молчать рыбой и не мешать ему думать о насущном.

- Да?

- А на каком основании выбирают тех, чьими невестами… ну, или женихами становятся жители Катейхиза?

Какое-то время он изучал меня, потом опустил руки на деревянный стол так, что звякнули когти.

- У нас редко погибают не естественной смертью. Но если подобное несчастье случается, семья получает шанс расширить свой состав за счёт бескрылых выходцев из плоской земли.

- То есть это не наказание?

Муарон моргнул.

- Что? А… нет. Конечно, нет. Моя жена, мать Фредена и Вильены, погибла. У Слатры тоже умерли родители.

- А дети от вайхарца и бескрылой совершенно точно будут…

- Они будут вайхарцами. Флортами. Безусловно, так, не беспокойтесь, фласса.

Я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, например, поинтересоваться, где я могу поискать Нагиэлу Найро или уточнить, чем кормят новорожденных вайхарцев, но дракон уже поднялся со своей гриботабуретки. Кажется, стулья здесь умели выращивать только одной формы, как и дома.

- Возможно, в формуре нас примут раньше. Идёмте.

***

Формур оказался небольшим ярко-жёлтым фолором с флюгером, подозрительно напоминающим мохнатую сороконожку, хотя я и не уловила связи. Нас встретили с распростёртыми объятиями. Очевидно, флорта Муарона хорошо тут знали и ценили как выгодного щедрого клиента. Глядя на расплывшуюся в стыдливо-заигрывающей улыбке молодую хорошенькую рыжеволосую фору, бросающую косые взгляды на мои туфли, я вдруг подумала, а есть ли у него любовница. Выглядел вайхарец более чем хорошо для мужчины – ладно, дракона – средних лет, дети уже вполне самостоятельны, жена умерла давно и говорит он о ней спокойно… Но я отбросила глупые мысли – пришлось, потому что флорт Муарон, наконец, удалился, дав недвусмысленные указания не выпускать ценную флассу без сопровождения, которое появится как раз к концу всех процедур.

Кажется, во всём формуре посетительницей была сегодня только я одна. Либо время было неходовое, либо драконицы были прекрасны без дополнительных усилий, либо ради семьи Вэро всех прочих клиентов разогнали – не знаю. Но в просторном, довольно тёмном помещении с фосфоресцирующими «растильниками» не было никого, кроме меня и двух не в меру активных фор-служащих. Посередине зала имелось несколько купальных лоханей – у нас такие делали из дерева, а кто побогаче – из мрамора, серебра, меди… В Вайхарене, судя по всему, ими служили огромные, диаметром в половину человеческого роста и такой же высоты зелёные кувшинки.

- Раздевайтесь, фласса!

- Полностью? – уточнила я, покрепче прижимая к груди котомку с ценным кинжалом – я так и не решилась оставить её у Вэро.

- Разумеется! – хором ответили девушки. Их взгляды по-прежнему были прикованы к моим ступням, но я не могла разобрать, сочувствие или восхищение являлось основной их составляющей. – Забирайтесь сюда…

Я с подозрением покосилась внутрь «кувшинки». Кремового оттенка, густая, как сметана, жидкость не внушала доверия.

- Что это?

- Сок млечника, фласса!

…смысл задавать вопросы, если не планируешь идти до конца и выяснять, что такое млечник и с чем его едят? Наверняка опять какое-то необыкновенное растение. Я сдалась на милость судьбы и фор, надеясь, что моё тело не покроется чешуёй после принятия этой ванны.

Взялись за меня всерьёз.

Сперва я долго лежала в этой почти горячей жиже, погрузившись по самый подбородок и чувствуя себя фрикаделькой в молочном супе. Потом меня вытащили и принялись натирать пахучими, густыми и липкими мазями, втирая, растирая, оставляя подсохнуть до корочки и отскабливая деревянной лопаткой. С невероятным облегчением я увидела свои ладони светлыми, с нормальной чистой кожей – после того, как я подержала их в какой-то кубообразной шкатулке, заполненной, если верить ощущениям, жидким воском. Волосы с рук, голеней и других частей тела пропали начисто.

Сначала прикосновения чужих рук казались мне смущающе назойливыми, недопустимо бесцеремонными, слишком интимными. Дома в Катейхизе – целую вечность назад! – я справлялась с уходом за собой самостоятельно, мать лет десять как точно не помогала мне. Собственно, до моего тела вообще редко кто дотрагивался. Надо сказать, в моём случае этот уход сводился к минимуму: помыть голову отваром мыльного корня и провести несколько раз гребнем от корней до ненавистных тёмных кончиков. Но сейчас в коконе обволакивающего вязкого тепла мягких ароматных мазей и кремов, какие мне никто никогда не покупал, под умелыми руками служащих фор я неожиданно расслабилась и даже задремала – ночь-то выдалась бессонная…

Проснулась я внезапно и резко. Попыталась понять, где же, точнее, в чём я нахожусь теперь. Теперь моё отглаженное и отутюженное тело находилось в какой-то мутной зелёной жиже, на поверхности которой то и дело уныло лопались некрупные пузыри. Волосы были замотаны в полотенце и по ощущениям слиплись в один тяжёлый большой комок.