Невеста драконова

Глава 10. Чужая свадьба

- Ну и незачем было так кричать, фласса! – с укоризной сказала мне одна из служащих в формуре фор, поливая какой-то бесцветной жидкостью мой разбитый локоть. В ужасе от кувшинки, полной многоножек, я вывалилась на пол и разбила локоть до крови. – Фласса устала, фласса спала, мы не хотели вас беспокоить…

У меня всё ещё стучали зубы и подрагивали пальцы. Когда я рухнула на пол, форы-таки появились, заохали, заахали, сунули меня в третью кувшинку, на этот раз вроде бы с обычной чистой водой, прополоскали волосы, и вот теперь усадили на гриботабуретку, сунули в руки кружку с горячим напитком непонятного происхождения, но довольно приятным запахом, и принялись врачевать раны телесные и душевные.

- А если бы без вашего присмотра я во сне опустилась бы на дно и захлебнулась бы этим ужасом?! – я представила, как одна из многолапых тварей заползает в мой полуоткрытый рот, и нервно икнула.

- Ну что вы, фласса, вы просто не поместились бы на дне! – совершенно серьёзно возразила одна из девушек, чьи русые волосы были заплетены в подобие косы.

- Зачем вы вообще устроили такую экзекуцию?! Хотели меня убить?!

- Фласса шутит? Это же млечник! Он хорошо оживляет вялую, усталую и безжизненную кожу и совершенно безопасен!

- Они меня кусали! – возмутилась я.

- Это же было полезно! – не уступали девицы. – В Вайхарене научились использовать насекомых, порой они незаменимы! Млечник не ядовит и не способен причинить вред, он объедает ороговевшие частички кожи, улучшает кровообращение…

- Погодите-ка… – медленно сказала я. – А самая первая лохань… с таким кремовым содержимым… это что такое было?!

- Сок млечника! – округлили глаза форы. Потом одна из девушек, с двумя косами, безмятежно засунула руку в лохань и преспокойно извлекла оттуда многоножку. Положила её на ладонь и сдавила с одного конца. На другом конце несчастной тварюшки выступила крупная густая капля цвета топлёного молока.

- Вот так!

Я торопливо отставила чашку, чувствуя, что меня сейчас стошнит: вспомнилось, что один из соусов в кормильне крайне напоминал что-то такое.

Слегка разочарованные моим непреклонным решением закончить с процедурами, весьма благоприятными для моей «вялой и безжизненной» кожи, форы всё же выжали из себя профессиональные улыбки, расчесали мне волосы и принесли одежду – новое платье, тонкую шелковистую сорочку на бретельках длиной до середины бедра, панталоны, чулки, плотно облегающие ноги до щиколоток. С сомнением посмотрели на мои туфли.

- Флорт Вэро сказал… – нерешительно начала фора с одной косой, – что если вы будете не против, мы можем нарисовать вам на ступнях и ладонях узор… несмываемый… у нас есть специальная краска.

- Вы будете совсем как мы, фласса. Почти. Рогостины мы уже привели вам в порядок, – с ноткой гордости заявила девушка с двумя косами. – Покрасили и подпилили. Они, конечно, ещё короткие и очень тонкие, но это ничего, мы их вам укрепим, если будете регулярно приходить. Они у всех бескрылых такие бесцветные и тонкие, или вы чем-то болели, фласса?!

Мне захотелось зарычать, и вовсе даже не по-человечески.

В итоге «узор» я рисовать непреклонно отказалась, натянула свои туфли и решила потребовать у Муарона привезти мне ещё обуви из Катейхиза – в конце концов, вылазки туда совершаются не только за невестами. Тем временем инициативные форы притащили мне огромную конструкцию – вставленный в деревянную рамку здоровенный лист, поверхность которого отражала изображение, точно зеркальная пластина. На местном наречии очередное чудо природы называлось «спеклюр».

- Полюбуйтесь-ка на себя, фласса! Будете всех краше на свадьбе флорта Элджеса, не говоря уж о вашей собственной!

- Не буду, если туда придёте вы, – смутилась я. Хоть и понимала, что комплимент дежурный, всё равно хотелось ответить добрым словом. Всё-таки я не чувствовала себя хозяйкой-флортой. Большую часть жизни мною помыкали и от меня чего-то требовали, а сделанное встречали с упрёками или равнодушием. И сейчас я питала искреннюю симпатию и сочувствие к этим девушкам, оказавшимся в новой жизни ниже меня по положению.

- Ну, что вы! – почти хором отозвались служащие. – На свадьбу самого флорта Элджеса приглашены только флорты.

Похоже, грань между одарёнными и неодарёнными была глубже, чем кажется. Я собиралась обдумать этот вопрос, но, посмотрев в спеклюр, во второй раз не смогла произнести ни слова.

- Что… – только и выдавила я из себя. – Что вы… со мной… сделали?!

Мои освобожденные от полотенца и лечебной маски волосы выглядели чудесно: пышные и блестящие. И драконьих тёмных отметин, как и обещал Муарон, больше было не видно. Просто потому, что мои некогда светлые волосы стали тёмными от корней до самых кончиков!

Я неверяще коснулась пальцами мягких прядок, ожидая почувствовать свежую краску, которую можно было бы смыть… Но нет.

- Вам нравится, фласса?! – по-идиотски улыбаясь, спросила одна из фор. – У нас тут нет беловолосых, уж простите, но кому понравится такой тусклый цвет?! Вы же теперь наша…

И мне неожиданно расхотелось ругаться вовсе.

***

С Армасом я в тот день так и не увиделась, как, впрочем, и с его строптивой невестой со смешной прической. На семейном ужине на мой осторожный вопрос о земляке, флорт Муарон довольно уклончиво ответил, что ему надо "освоиться", при этом Вильена так зловредно хихикала и заказывала глаза, что я в красках представила, как вопящего паренька силой окунают с ванну с отходами жизнедеятельности млечника, пилят и красят его "рогостины", предварительно надежно зафиксировав в драконьей лапе, а потом рисуют узор чешуек на ягодицах. "Вы же теперь наш, фласс!"... Фреден был мечтательно-задумчив. Он смотрел куда-то сквозь меня и то и дело улыбался в пустоту, засовывая в рот всё, что попадалось ему под руку, как будто не чувствуя вкуса.

Но раздражало меня даже не это, пусть бы себе улыбался и молчал. Но его гортения притащилась (точнее, он её притащил, но велика ли разница) следом за ним, и весь ужин нахально покачивала листьями и омерзительно набухшими бордовыми цветками-коробочками за спиной Фредена. Не желая в очередной раз получить цветочным яйцом по макушке, я старалась на жениха лишний раз даже не смотреть. Этак в первую брачную ночь в постели нас будет трое... Старательно отгоняя картины, в которых жених нежно утешает ревнючую гортению, пока я покрываюсь паутиной на брачном ложе, я сосредоточенно жевала какие-то фаршированные цветочные бутоны. Чем именно были они фаршированы, я не знала, но это что-то хрустело на зубах и по вкусу напоминало мясо.