Невеста герцога Ада

Глава 10. О чём молчат мёртвые

Герцог Ада оказался вежливым гостем. Не сжёг дом, не сожрал на завтрак слуг и вообще вёл себя чинно и благопристойно. Подозреваю, что остаток ночи и всё утро спал без задних копыт так же, как я.

Жизель слышала вчерашнюю перепалку о нравственности, поэтому одеть меня решила в чёрное платье с белыми кружевными манжетами. Всё-таки на кладбище идём. Я состроила гримасу великой скорби и терпеливо ждала, когда пышные локоны Селесты спрячут под вуаль. А красиво получилось. Можно сфотографировать и выложить в социальные сети с тегом #готика или #настроение_профессорСнейп. Жаль, я не сказочный волшебник, и про магию в Брамене по-прежнему знала только то, что успела рассказать Изабель. За несколько дней в новом теле я даже к имени не привыкла. Считала Селесту отдельной личностью, а её семью посторонними людьми.

Единственный, кто легко забрался в мысли и устроился там с комфортом – демон. Мессир Данталион был настолько самодостаточен, что плевать хотел, как я к нему относилась: принимала или нет, любила или ненавидела. В моём родном мире такую роскошь могли себе позволить только те, кто обладал гигантской властью и феноменально огромными счетами в банках. Настоящие хозяева жизни.

– Господин Делорне проснулся? – спросила я у Жизель. – Узнай, пожалуйста. Я хочу успеть на кладбище до обеда, чтобы не портить аппетит. Видит белая магия, местная кухня и так не похожа на высокую французскую. Шеф-повара из сериала «Кухня» на вас не хватает. Инвалиды! Огрызки!

Служанка юмора не оценила и в немом изумлении хлопала ресницами. Но подчинилась, не задавая вопросов. Немая. Только это меня и спасало. Пора отвыкать от прежнего культурного слоя. Не пересказывать мемы, забыть фильмы и сериалы. Жаль. Я пересмотрела бы старые советские мультфильмы хотя бы во сне. Соскучилась по ним очень.

Данталион вышел из своей комнаты, когда я уже нервно мерила шагами гостиную. В синем камзоле с серебряной вышивкой демон смотрелся удивительно хорошо. Интересно, чем брился? Ножом? Очень гладко. Я с детства любила смотреть, как отец бреется, и не отказалась бы понаблюдать за герцогом. Ай, чёрт, хватит им любоваться!

– Вы готовы, Жан Аллар? – светским тоном поинтересовалась я. – Повозка ждёт.

– Прошу, любезная племянница.

Демон под руку меня брать не стал, жестом пригласил на улицу. Жизель, не поднимая глаз, пошла за нами. Невероятно, но никто из ядовитых родственников провожать не вышел. Смирились с поездкой? Правильно, вряд ли на кладбище случится что-то необычное. Кстати, зачем герцог туда напросился?

– Мессир, – обратилась я к нему, как только повозка, запряжённая парой лошадей, тронулась в путь. – Скажите честно, зачем вам могила Изабель?

– Не сейчас, – Данталион покосился на притихшую Жизель. – Когда останемся наедине. Кстати, а почему вы не избавились от обузы?

Я фыркнула в ответ. Герцог понятия не имел, с каким трудом я привыкала к местным обычаям. Жизель словно родная мать одевала, мыла и причёсывала меня. Давно могла сдать инквизиции, но бережно хранила тайну гостьи из другого мира. Нет, обузой я её не считала.

– Моя служанка весьма полезна в быту. Я без неё как без рук.

– Правда? – демон откинулся на спинку сидения и теперь в открытую разглядывал Жизель. Как энтомолог редкий вид насекомых. – Хорошо, что я знаю, как сделать любую служанку ещё полезнее. Подселить в неё демона. Станет послушнее, тише, и даже думать будет по приказу. Что скажете, госпожа Дюбуа? Хотите личную игрушку?

– Я не боярыня Салтыкова, чтобы над людьми издеваться. Забудьте о подселении, господин Делорне, – зашипела я, оглянувшись на Жизель.

Служанка побледнела, в глазах отразилась паника.

– Вы напрасно капризничаете, – продолжил герцог. – Когда подселенец занимает тело, он стирает память. Всё, о чём вы имели неосторожность обмолвиться при Жизель, уйдёт в край усопших. Щёлк – и чистый лист.

Я смотрела в зелёные глаза и понимала, что он не шутит. Где-то в глубине его смертного тела уже разгоралось адово пламя. Ведьмы ни словом не обмолвились о том, что случается с людьми после того, как в них побывают исчадия Ада. Сокрушались о безумии, неуправляемости, но вот это «щёлк» пугало до дрожи.

– Не смейте! – психанула я. – Только откройте рот, чтобы приказать, и я вырву вам язык! Жизель останется такой, какая есть. Клянусь, мессир, хоть пальцем её тронете – будете иметь дело со злой и мстительной белой ведьмой!

Служанка сидела, едва живая от ужаса. Дышать перестала. В передник вцепилась так, что ткань помялась в руках. Повозка качалась на ухабах. Цокот копыт напоминал тиканье часов. Тик-так, тик-так, бум!

– Вы угрожаете? – тихо спросил герцог. – Очень интересно. И что меня ждёт, если Жизель пострадает?

Наверное, будь я опытнее, то прикусила бы язык. Когда такие, как Данталион, по-настоящему злы, они не кричат. И оттого рождается иллюзия, что можно продолжать давить и ставить условия.

– Убить я вас не смогу, но жизнь испорчу. Наколдую проклятье, насыплю битого стекла в постель. Пойду к травнице наконец! Возьму чудодейственное средство, и ваше смертное тело навсегда лишится удовольствий плоти. Переглядки с белыми ведьмами потеряют смысл. Ни одна не пойдет в постель к импотенту!

– Сама не пожалеешь об этом?

Я подавилась тем, что ещё хотела сказать. Да как он смеет? За кого он меня принимает?