Невеста Горного Князя

13.Сердце, ножницы, рубашка

Алеш

Переговоры с послом Катайи затянулись до полудня. Войт подготовил сани для дальней дороги, но я взял коня. Кравчий вздохнул, в очередной раз без слов осерчав на мою опрометчивость. Что поделать, я хоть и бессмертен, цену времени знаю больше всех. Ехать медленно и спокойно сейчас не устраивало. Просто сидеть внутри и ждать, пока тройка донесёт тяжёлые сани по гладким зимним дорогам — нет.

Хотелось движения. Когда гонишь верхом, то есть это чувство, что летишь навстречу цели. Когда сидишь — нет.

Выезжая за ворота замка, я заметил Лейсу, которая спешила ко мне, но не стал останавливаться. Разберусь с ней позже.

Войт уже получил указание поднять все её связи, и выяснить, не связана ли она с Мартичами более ранним родством, нежели текущее вдовство. Кравчий выведает всё, особенно с учётом того, что Лейса ему не нравилась.

В замок Раур я вернулся затемно, но непоздно. Только недавно убрали ужин, замок готовился отдыхать, но кое-где ещё сновали слуги. Я позвал кого-то из мальчишек, скинул плащ и зашёл в гардеробную. Что-то было не так.

— Штефан приносил новые наряды мне или княжне?

— Нет, князь. Симона и Даяна забирают у него, а вам, как велено, везут костюмы из Алтеи.

Ладно, наверное, показалось. Я переоделся в свободную рубашку и брюки, и постучался к княжне. Мне никто не ответил, только дверь, соединяющая гардероб и её спальню легко открылась от второго стука. Там было пусто. На кресле висело небрежно брошенное домашнее платье, на столике лежали пара книг по основам магии. В оранжерее, светящейся ночными огнями, девушки не было.

Если Штеф опять что-то учидил…Прибью мерзавца. Я шагнул в сторону подземных мастерских, но дверь Штефа была заперта. Наверняка пьёт где-то на кухне. Я решил дойти до Матея и попытаться ещё раз, спокойно расспросить мастера.

Но стоило мне приоткрыть дверь, как я обомлел. Сначала не понял: он что, спустя столько лет взял ещё ученика? Лица из-за платка не было видно, поэтому сначала я узнал свою рубашку и штаны.

Тонкая, изящная шея, нежные руки, и только когда заметил, мелькнувший на запястье розовый камень, понял, что это княжна.

— Ты что-то не в духе, девонька, — ворчал Матей. Она что-то смешливо ему отвечала. Он в ответ тащил ей коробку с камнями, и бормотал, — Соберись, Иона, камни серьёзность любят.

А она кивала, рассматривала друзы хрусталя, выбирала срезы агата, орудовала инструментом, как будто училась не меньше меня!

Кого, Горные духи его побери, Матей призвал? Что это за девчонка?

Я не мог оторвать взгляд от того, как она обращалась с камнем. От точёных, изящных, но сильных пальцев. Амалия всегда лишь принимала подарки, эта же княжна сама могла собрать из камня, кажется что угодно. И камни ей радовались! Как и Матей!

Дверь слегка скрипнула от моего касания, и девушка обернулась. Я тут же отступил в коридор. Было неловко и почему-то не хотелось рушить их занятие вторжением. Мастер таким довольным не был два с половиной века.

Я прислонился к каменной стене и ждал, думал. Этажами выше раздался шум — ну, пока княжна занята, разберусь хоть с одной проблемой. Пара десятков шагов, и я легко припечатал внучка к стене, а потом толкнул его в открытую дверь.

— Эй, Алеш… — он и вправду был пьян. — Уже поздно, князь. Я извинился, между прочим… Прости по-братски.

— Мы. Не. Братья. — отрезал я. — Ещё раз увижу, что ты тянешь лапы к Амалии…

— Амалию ты убил, Олдрич, ты. — он целился в лицо, но попал плевком в плечо. Он прав, но говорить ему этого не следовало. Я выпустил силу, которую сдерживать даже не хотелось.

— Если хоть на шаг приблизишься к княжне — окаменеет не только твоя рубашка. Понял?

— Понял… князь.

Он принялся шевелить плечами, пытаясь сломать превратившуюся в камень ткань. Ну-ну. Посмотрим, с которого раза у него выйдет.

Когда я снова оказался в коридоре, то лёгкие шаги слышали снова выше. И это уже наверняка была княжна.

Она так легко поднималась, что успевать за ней выходило с трудом. Девушка скользнула в спальню, а следом, слышно было, как она открыла дверь в купальни.

Я зашёл туда через свои двери следом. Смотрел, как она плескается в турмалиновой купальне, выходит, и вместо халата надевает мою рубашку! Вторую, не ту, в которой работала!

Рубашку мне не было жалко, тем более они на девушке смотрелись прекрасно. Но я был изрядно удивлён подобной наглостью. Я никому не позволял так просто брать мои вещи. И сейчас я понимал, что странно просто так стоять и смотреть, пусть и издали, пусть и за клубами пара ничего толком не видно. Но всё же не мог уйти, ноги будто приросли к полу.

А она тем временем вышла на дорожку напротив меня. Влажные волосы, хоть и просушенные полотенцем, прилипали к плечам, моя рубашка не скрывала стройные ноги. При этом она выглядела удивительно естественно в своей простоте, будто для неё это дело обычное, или хотя бы понятное — пойти в мужской рубашке в купальни!

Такое же обыденное, как сидеть и шлифовать поделочные камни.

— Кто ты, Иона?

Наверное, надо было спросить иначе, мягче. Но я был ошеломлён, застигнут врасплох, и, наверное, груб, раз она так испугалась. А может быть, видела мельком, как я стоял раньше, и как юный дурачок, пялился в туман. Может, я слишком резко схватил её за руку. После слов извинений, кажется, она чуть успокоилась.

Мы сидели на лавочке около воды, и, казалось, так и должно быть. Нежный, смешливый голос девушки, не боявшийся подтрунивать и давать отпор. Тонкие, нежные руки в моих руках… При этом я не мог забыть, как ловко она работала у Матея.

Разговор… Я так, наверное, не говорил ни с кем. Уже давно. С Матеем серьёзно говорить сложно, про Штефа даже вспоминать не хочу. А от остальных в определённый момент начал отгораживаться. Потому что их время и моё время — это разное.