Невеста Горного Князя

15. Жар, лед и время

Иона

Алеш продолжал держать меня в объятьях, и смотрел прямо и совершенно серьёзно. Отшучиваться неуместно и глупо, да и смелости под его взглядом и нежностью хватит только на правду.

— Князь… — Я опустила взгляд, а затем тоже посмотрела прямо в глаза. — Алеш… Ты мне нравишься, у меня дух захватывает, когда ты рядом. Но мы знаем друг друга чуть больше недели. Это слишком мало для таких судьбоносных решений.

Я помолчала, а потом добавила:

— Ещё твои каменные девушки живут не больше года. И ты пока женат на Амалии. Всё слишком непросто для свадьбы.

Он шумно выдохнул.

— Вдобавок ты из другого мира.

— И это тоже. Если я решу остаться, то хочу быть уверена в своём решении. Понимаешь? Или останусь с тобой, или оставлю тебя. Но не хочу жалеть и сомневаться потом.

Алеш обводил пальцем по кругу турмалин на моём запястье.

— Я понимаю. Когда мы вернёмся, припру Матея к стенке, пусть объясняет нормально, что он удумал такого.

Мне вспомнился Штефан, который говорил про Амалию. Интересно, кто действительно знает правду и что произошло два с половиной века назад? Я сейчас слышала только историю Матея. И почему-то так легко, как дедуля говорил, магия не сработала.

— Хорошо, Алеш.

Я согрелась в его объятьях, и начало клонить в сон. Не в лёгкую дрему, а в то состояние, когда после усталости и холода глаза сами закрываются.

— Послушай… — он говорил тихо, будто уже и не надеясь, что я отвечу, — почему ты назвалась Душой Гор?

— Потому что я не их Дочь… Ничего не придумала похожего. А это так правильно прозвучало…

Князь усмехнулся и крепче сжал меня в объятьях.

— Скажи, Алеш, — прошептала я.

— Что сказать, милая?

— Скажи мне спать… Пожалуйста.

Наверное, я казалась наивной дурочкой, но мне очень хотелось услышать низкое и нежное:

— Спи, Иона.

Я проснулась оттого, что меня знобило. В пещере не стало холодней, нет. Князь по-прежнему меня обнимал. Вот только меня охватывал знакомый любому человеку озноб — предвестник высокой температуры.

На лбу выступили капельки пота, начинала болеть голова. Ну а что? Это князь бессмертный, а я — обычная девушка.

— У тебя жар, — произнёс он, проснувшись от моих движений. — Пойдём, надо возвращаться в замок.

Наши плащи всё ещё были слегка влажными, но мы накинули их и пошли к выходу. Гора расступилась, открыв нам сугробы и вой ветра. Мело не так сильно, как вчера, но всё же снег не останавливался.

— Выдержишь? — Алеш взял меня за руку.

— А у меня есть выбор? — моя попытка говорить бодро и смело прозвучала вяло, судя по лицу мужчины. Он усадил меня на коня и уселся сам, и погнал гнедого сквозь снежный воздух.

Я плохо помню, как мы приехали в замок. Помню, что до боли в пальцах держалась за луку седла, чтобы не упасть. Ещё я дошла до спальни сама. А вот раздевала ли меня Симона или я делала это сама — уже не помню.

Помню только голос Алеша, который снова и снова повторял, что в дороге, что уже в замке:

— Только не спи, Иона! Отвечай мне!

— Я не сплю… — бормотала я, и снова уплывала в бредовые образы, которые подкидывал перегретый мозг. В видениях Амалия шла по снежной поляне, а я стояла в подвале. Нет, я играла свадьбу с Алешем весной. Какая-то блондинка посмеивалась в деревянной усадьбе. Войт разговаривал С Теодорой Тейтаной. Симка что-то беспокойно твердила своей сестре…

Кто-то то и дело менял ледяной компресс у меня на лбу, отчего мне становилось легче.

— Мы ещё поговорим, Душа Гор, — шептал князь. — И ты ответишь мне «да»

Алеш

Понимание того, что окружающие люди намного слабее меня, уж давно въелось в сознание, стало привычкой. Часто Войт ехал в санях, а я садился править упряжкой. Особенно если это было в окрестностях замка, а не в столице, где подобное обращение со слугой могли заметить дворяне или послы иностранных держав и понять превратно.

Тем удивительнее было то, как я легко забыл об этом, пока находился рядом с Ионой. Я не боялся за неё, будто мы с ней на равных.

Вернее, так вышло оттого, что она вела себя так, будто мы с ней на равных, а я, дурак, забылся. Вчера я видел, как начинался снег, но думал — успеем. И не задумывался о том, что нам, нам (а не мне) делать, если накроет метель.

Девушка же тем временем готова была взять ответственность на себя — за то, что она не смогла освободить меня от союза, за то, что мы сюда помчались.

Мне было неведомо, что удумал Матей. Но чтобы она не винила себя, признался в том, что не хотел её отпускать. Имело ли это отношение к неудавшемуся обряду — не знаю, мне было неважно. Но таковы были мои чувства, и я готов их был озвучить, лишь бы только девушка рядом не корила себя с трагичным видом. Пусть уж лучше гневается на меня за то, что не сможет вернуться домой. Но Иона снова удивила: смело и прямо ответила мне взаимностью.

Иона тоже не хочет меня отпускать.

Она подстегнула мои эмоции, и я озвучил ещё более импульсивное признание. Глупое, преждевременное предложение. Когда я договаривал слова, то уже ждал, что девушка меня оттолкнёт или закроется. Но я ошибался.

Смешно, но уверился в своём предложении я именно после её ответа-отказа. Спокойного, взвешенного и рассудительного, вернувшего меня из мечтаний в каменную пещеру, заставившего ещё больше хотеть девушку.

Слишком легко задремал от её мерного дыхания, от её тепла в моих руках. Так легко, что не заметил, как тепло превратилось в жар.

Я сидел около девушки три дня, но лучше ей не становилось.

Прикладывал лёд, давал ей настои, которые собирала хмурая Тейтана. Мята и малина, мёд, молоко и масло — никакое питьё не помогало.

— Иона, пожалуйста, не спи… — шептал я временами, но девушка продолжала бредить. Иногда она что-то бормотала про идеальную свадьбу, иногда шептала про какие-то экзамены и лавку с бусами. Но в реальность не хотела возвращаться.