Невеста Горного Князя

23. Живые люди

Иона

Пространство, казалось, искрилась свободой и спокойствием. У Алеша даже лицо посветлело. Вокруг мелодичным звоном покачивались, как живые, каменные цветы.

Амалия ушла, а я вдруг почувствовала, что у меня немеют руки. Почему? А… точно, магию не сдержать. Жизнь в каменном теле — лишь плотина на пути потока. Но надо успеть сказать самое важное.

— Это не горы гневались… Это ты сам гневался на себя. Потому что Горы — это ты.

Я запустила пальцы в его волосы, растрепала их.

— Классная вышла стрижка, Алеш. Слушай, это Штефан подсказал Матери Гор отдать всю силу, и он же отдал ландыш Мартичу…

В зал, запыхавшись, ворвался Матей. А следом Маги и Тейтана.

Я не услышала ответ князя. Передо мной был зимний город. Шум машин, скрип тормозов, высотки, грязный снег, нервные птицы на проводах. Привычный, но уже такое чужой путь до работы.

— Эй, красавица, чего встала? — окликнул дерзкого вида парень, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я действительно замерла посреди узкого тротуара между сугробами, и мешала пройти.

— Ничего, — идти дальше не хотелось.

Ведь я не должна была возвращаться. Не должна была! Как я могла так ошибиться? Но хоть Алеш теперь свободен. Я как-нибудь справлюсь… Втянусь в свою жизнь обратно… Только вот моей жизнью стал гористый край и его гордый князь. Как я могла так поступить?

— Иона! — ветер растрепал мои волосы.

— Иона! — вздрогнула плитка тротуара под ногами.

— Иона! — звал меня Алеш, — ты хочешь ко мне?

— Да! — я протянула руку и оказалась снова в пещере. — Но как?

Князь гладил мои волосы, касался запястий, а я уткнулась ему в рубашку и разревелась.

У дверей ворчал Матей:

— А всего-то надо было хорошенько подумать!

— Они и без тебя поняли, старый, — бросила Тейтана. — Пойдём, он сам сейчас девочке объяснит. Пойдём-пойдём, после поворчишь о молодёжи.

— Всё хорошо, правда, — князь гладил меня по голове, — не плачь, Иона. Ты здесь, ты живая. Я живой. Горы до сих пор поют, слышишь?

— Я испугалась, — всхлипы не удавалось так просто остановить. — что не останусь здесь, что не дождалась тебя.

Князь вытер дорожки слёз с моих щёк.

— Маги Катайи сказал мне удивительную ведь: призвать человека может только Стихия. В твоём втором видении ты оказывалась в своём мире потому, что разрывала союз со мной, а я договаривался с Маги, он волшебник призывов. Но он не справился бы… Здесь уже мы поговорили с ним напрямую.

Он долго смеялся, когда понял, что Стихия — это я. Но сейчас я не хочу говорить.

Алеш встал и легко поднял меня на руки.

— Я могу и сама идти… наверное. Голова не кружится, слабости нет.

— Верю, — он обжёг шёпотом, — просто не хочу выпускать из рук, вдруг исчезнешь снова.

Оставалось только прижаться к крепкой груди любимого мужчины и знать, что всё теперь будет хорошо.

Так, мы дошли до спальни — спальни князя. Он отпустил меня на кровать и уселся рядом.

— Знаешь, думаю…, — я принялась расстёгивать его рубашку, — ты расскажешь мне завтра.

Сейчас хотелось чувствовать его всем телом, эмоции накалились до предела. После того как я на мгновение успела подумать, что уже не вернусь, мне сильнее всего хотелось ощутить себя здесь и сейчас.

— Думаю, — он скинул с себя рубашку и снова прижал меня к своей груди, — теперь нам спешить некуда.

Ночь началась с поцелуя. Мы дали волю себе — касаниям, вздохам, шёпоту. Жару и огню, который не погасить лёгкими стонами. Желанием, которое было не удержать, не запечатать стонами.

В этой ночи не было страха, не было мыслей, что эта ночь — последняя.

Нет, мы были уверены, что она — первая из многих.

Алеш

Всё было на самом деле просто, и Маги, выслушав нашу историю, так сразу и сказал:

— Так это вы, князь, гневались. Вы и Горы — суть едино. Это была ваша боль. Вы хотели быть с Амалией. Отпустите её сами, а пуще того — себя. И про призыв — что ж вы лукавили, вы сами Стихия, зачем вам скромный волшебник?

Мне вспомнилось видение Ионы и стало любопытно:

— А если бы вместе с Матеем?

Катайец только покачал головой.

— Мы всё равно смогли бы только душу призвать. Потому Иона и видела в итоге родной мир.

— Иона? — я обернулся и заметил, что Ионы нет. Сразу появились предчувствие и страх. Надо спешить, быстрее вниз.

На пролёте стоял Штефан. При виде меня он бессвязно бормотал:

— Она пошла вниз, я хотел её остановить, но княжна не послушала меня…

— Я позже с тобой разберусь, — бросил ему, перепрыгивая через ступени, устремился вниз.

Во мне звенело понимание. Ландыши. Князю принёс их тот, кто мог выследить меня, найди их случайный человек, каменные цветы стали бы чудесной диковинкой, не более того. Тот, кто завидовал мне и считал, что и талант камнереза, и сердце Амалии должно было достаться ему только потому, что он Олдрич.

Когда мы уезжали, Войт намекнул, что Лейса имеет связь с кем-то из замка. С кем-то, кто сказал ведьме, что у княжны немного сил. Кто знал, что очередная княжна держится от меня как можно дальше, чтобы вытянуть год. Сам Войт, Симона с Даяной, Тейтана, Матей и Штефан.

Девочки не знали деталей, Матей не выходил из мастерской, Тейтана была без ума от Ионы.

Все линии сходились к тем двум, кто одинаково ненавидел меня за то, что, по их мнению, я получил незаслуженно.

В другое время магия уже превратила бы пару деревянных дверей, мимо которых я пробежал, в камень. Но сейчас во мне не было места гневу, только страх за Иону. И желание успеть.

В своей старой мастерской стояли одновременно Амалия и Иона. Я думал, что испытаю вину, счастье, смятение, страсть — за века у меня было много разных эмоций, на случай если Амалия оживёт. Но сейчас была лишь нежность и лёгкость. Нам и вправду следовало отпустить друг друга давным-давно.