Невеста хозяина реки

Глава 5. Изгнание

— Вот она, вот ведьма! — кричит Ачаже.

Ее бьет мелкой дрожью, и кажется, что она взволнованна больше всех, напугана так, что и стоять самостоятельно не может. А потому льнет к груди Абдая, словно ищет поддержки, защиты у самого сильного из всех, кто стоит на дороге, ведущей в деревню.

Замерев у края леса, Зоряна видит: настроение ее подружек быстро и неуловимо изменилось. Теперь они смотрят на нее не так, как прежде, во взглядах читается испуг, холодность, отстраненность – всего намешано! Так реагируют люди на непонятное, непривычное, не родное.

— Она ведьма, ведьма! — показывает на нее Ачаже, выстраивая между бывшими подружками толстую стену отчуждения. А вот в ее глазах Зоряна ясно видит затаенную звериную радость – Абдай, сам того не замечая, выбирает то, что знает, к чему привычен, что знается ему с рождения, и обнимает Ачаже, успокаивая поглаживанием по руке.

— Да что вы болтаете! — топнув ногой, повышает голос Зоряна.

Но выбор уже сделан, говори – не говори.

Абдай отводит взгляд…

Так обидно становится, Зоряна чуть не плачет – слезы закипают на кончиках глаз, свербит в носу. Девушка развела руки в стороны, будто призывая в свидетели и лес, и деревню за спинами друзей в свидетели:

— Это же не я, само все произошло! — а голос в тишине зимней дороги кажется надтреснутым, тонким, протяжным и просящим.

Так захотелось вернуть все назад, буквально на лучину, - когда шли по дорожке, кидались снежками, веселились, ощущая силу молодости и красоту природы. Но этого, конечно, сделать невозможно.

— Не случайно в дремучем лесу живет, — вдруг говорит снисходительно одна из девушек.

Ей вторит другая:

— Мало ли каким колдовством занимается…

— И волосы у нее точно не человеческие…

— А с вышивкой, наверное, еловки помогают…

— А пироги домовые пекут…

— Ох, а может, и наговоры делает. У меня на прошлую седьмицу так голова болела!

— Да, да, может быть, вспомнила, и у меня такое было – после песен у костра я заболела, лихорадило три ночи!

— И собаки всегда к ней ластятся – не случайно это!

— А если так, может и привороты делает! — Ачаже опасно сузила глаза, понимая, как звучат эти слова в кругу молодых парней и девушек, которые только-только на свадьбу в будущем гадали.

— Может от нее и наша река мельчает!

— И лес дремучим становится!

— Ух, наверняка!

— А ну беги отсюда, ведьма!

— И не вздумай возвращаться!

— Мы тебе косы поотдерем!

— Бока отобьем!

— Сама не залечишься!

Сжав кулаки, стеной начали наступать бывшие товарки во главе с подружкой – ревнивой Ачаже. Слезы из глаз Зоряны так и полились, покатились крупными каплями, будто дождь после засухи. Обида скрутила внутренности узлом, завязала так, что развязывать долго придется. Но говорить сейчас, объяснять что-то, когда темень давит на дорогу, обещая, что скроет преступление, а звериные инстинкты пробуждаются даже в самом добром человеке под влиянием соучастников, невозможно, глупо, бессмысленно.

— Беги, Зоряна, — грустно проговорил Абдай. Выдохнул тяжело, будто поднял невероятного веса, неподъемного даже для такого богатыря, как он, груз. Отвернулся.

И это подтолкнуло. Поняла Зоряна: нет защитников. Остались только псы, которые побегут следом, а после, может, и навредят, укусят, растащат пучки волос и ткани по всей деревне.

Бросила спасенный кувшин в снег.

Припустила Зоряна вперед, по дороге, по которой еще пару лучин назад шли они все вместе дружно, радостно, весело, не подозревая, что в каждом из них могут так быстро пробудиться злые звериные корни, когда увидят то, что не может уложиться в голове, и почувствовав слабость одного.

Легкие начали гореть огнем, сердце – скакать снизу вверх, как игрушка на веревочке, а из горла только хрип выдавливаться начал. Дышать трудно, смотреть вперед слезы, замерзающие льдинками, мешают.

Не плакать невозможно.

Душу щемит от предательства, даже плечи болят, согнувшись от такой тяжелой ноши. Грудная клетка трещит – сердце в ней разрослось, разбухло от слез, что не успевают пролиться солеными ручьями по огненным щекам.

Назвать ее ведьмой!

Как язык только повернулся!

Да Зоряна – никогда! Ни при чем! Не так!

Может быть, это вообще Ачаже наколдовала как-то, кто знает? Пошептала слова, что у бабок поспрашивала заранее, вот и оловянная клякса ожила, взлетела в небо, взмахнув маленькими крылами.

Да, Зоряна видит порой домовых, анчуток, еловок встречала, но это только потому, что другим некогда слушать да всматриваться в темноту, пустоту углов в избе. А Зоряна одна день-деньской, надо же тебя чем-то занять, вот и внимательно замечает все, что движется, привычки помечает, запоминает, не боится.

Но одно дело – домовой в избе, существо маленькое, да не сильно вредное, и совсем другое – настоящее колдовство! Ворожба! А еще и совсем невиданное – приворот!

Утерев влагу под носом рукавом, Зоряна обернулась.

Толпа, что было, погналась за ней, размахивая кулаками, осталась позади. Почувствовав сильную боль в боку от бега, девушка остановилась, выдохнула раз, другой, ловя дыхание, успокаивая сердце, которое уже в горле билось.

Поняла, что находится прямо у ворот дома Ачаже.

За тонкой занавеской видно, как командует мать бывшей подруги, как бегают кругом братья ее и сестрички. Что же, судя по всему, им скоро нужно свадебные блины печь, падайны с вином выставлять – праздник силами Ачаже приближается.

Лисичка своего явно не упустит, не отпустит руки сына кузнеца, раз удалось вцепиться со всей силы, да еще и устранить соперницу, что мешала.

Зоряна снова почувствовала, как слезы закипают, как подбираются все ближе к горлу, готовые прорваться девичьими неустанными рыданиями. И только силой воли себя заставила проглотить комок. Увидела, как в окошко глядит оранжевыми глазками мелкий домовой, которого прикармливала всякий раз, как приходила.