Невеста хозяина реки

Глава 10 Жених

Медленно, так медленно, как время течет за прялкой, подняла голову Зоряна, чтобы разглядеть удивительное создание, что остановилось за несколько шагов от нее.

Действительно, чудище не имело лап, ног, и буквально висело над землей, над снегом, а потому не издавало шума, когда двигалось, летело медленно и чинно над снежной тропой.

Увидела Зоряна сначала бок зеленого с чешуей чудища, после – крупное желтоватое пузо, какое бывает у раздувшейся на солнце лягушки.

На чудище сидел человек.

На нем – красные красивые сафьяновые сапожки, с пряжкой, что блестела при неверном свете луны. Черные с серебристой вышивкой по бокам брюки. Зоряна изумленно смотрела на нитки, которыми были обшиты штаны – никогда не видела она такой нити, такого богатства. Да и вышивка была не ясна, не понятна, ни единого знака не могла разобрать Зоряна, а это значило, что тот, кто оседлал чудовище, прибыл настолько издалека, что там, скорее всего, и кончалась земля, край всех людей.

Костюм красивый – черный кафтан, деревянные с узорами пуговицы.

Мужчина сидел на чудовище, как сидят на лошади, и будто это было в порядке вещей. Придерживал рукой поводья, которые струились по крупу, по носу. Зоряна зачарованно глядела на чудо чудное: вместо ног у животного был хвост, который скручивался жгутиком внизу, как ракушка. Широкий бок и пузо украшены медными монетами размером с тарелки. Башка, хоть и похожа на лошадиную, покрыта крупной чешуей. Даже глаза медленно моргают, влажно блестя, отражая отсвет снежинок.

Животное, меж тем, вело себя послушно под рукой наездника.

Зоряне же было страшно поднять голову повыше, чтобы взглянуть на того, кто управлял речным ли, морским чудовищем – рыбьей лошадью.

Одно радовало, если в такой ситуации еще можно было испытывать радость – рука явно была человеческая, кожа – целой, костей да мяса нигде не проглядывалось, хватка была привычной, настоящей.

Не боялся мороза тот, кто оседлал странное животное.

— Ку-ку-куда и-и-идешь, брр-р-ратец? — задрожала Зоряна.

Зажмурилась, согнулась всем телом, сама не зная, чего ждать от странного человека.

— Иду на свадьбу, — по традиции земель ответствовали ей. Голос показался приятным, земным. Так бы говорил Абдай, если бы встретил на дороге старца или бабушку.

Зоряна не смогла сдержать любопытства – чуть приподняла голову, чуть приоткрыла глаз.

— Ждет меня невеста, буду ей мужем, — проговорил наездник.

Девушка едва сознание от волнения не потеряла.

Это он! Это он, тот, кому сосватал отец взамен своей собственной жизни!

— Бб-б-б-б, — зубы Зоряны начали выдавать дробь вместе с сердцем, которое зашлось, запрыгало, забурлило кровью от страха.

Девушка сжала кулаки, и, набравшись смелости, все же подняла голову, чтобы посмотреть на того, кому была обещана.

Сначала уперлась взглядом в широкие плечи, могучие руки. Грудная клетка, на которой поблескивали деревянные пуговицы с узорами, обработанные так, словно это морские камни, отесанные трудолюбивой волной, была настолько могучей, какую не каждый богатырь имел. В плечах ощущалась сила, не только данная при рождении, а приумноженная тренировками, жизнью в боях да сражениях.

Сильная красивая волевая шея, упрямый подбородок, полные, мягкие блестящие губы, черные непреклонные глаза, горевшие тонкой точкой лукавства, - все в облике наездника поразило Зоряну.

Она, раскрыв рот, стояла и смотрела на того, за кого отец просватал, и не могла даже звука произнести.

Красота его поражала. Никогда не видела Зоряна таких совершенных, таких удивительных лиц и тел. Даже на ярмарке, летом, куда съезжались купцы из самых отдаленных городов и сел, не встречала она таких красавцев.

От наездника шла волной сила, ловкость, уверенность в себе. А едва поблескивающий масляный взгляд выдавал вполне себе опытного в любовных делах мужчину. Это подтверждал и чуть капризный изгиб полных губ, коих не каждая девица в зеркале встречала.

Жених дернул поводья, рыбоконь открыл свой рот, но не издал ни звука, только волной пошло все его тело, покрытое влажной чешуей.

Зоряна очнулась, трезво взглянула на себя, на собеседника.

— Ой, иди, братец, давно ждет-поджидает она тебя, — еле вспомнила, что нужно отвечать в таких случаях, когда старец встречает на пути свадебных гостей.

Глядь – а жениха и след простыл. Проплыл мимо, да так быстро, что Зоряна только подивилась. Надо же, рыба, а летает!

Она прижала руку к груди, где беспорядочно и хаотично билось сердце.

Снова глянула в непроглядную чащу леса – нет, не пройти в темноте там, надо до излучины реки по дороге идти, а там можно будет рвануть вперед, хоть как. Да и в лес, и из леса, часть дороги понятна и ясна. А там дальше разберется по ходу дела. Главное сейчас – не встретить больше никого.

Но только Зоряна сделала шаг, как услышала шарканье, бухтение, поскрипывание. Так звучит старая часть леса, где деревья от старости падают друг на друга, трутся сухой корой, удерживаясь на весу. И звук больше похож на голоса стариков, которые медленно и скрипуче делятся нравственными учениями.

Из-за последней сосны появилась бабка.

Да не просто бабка, а старуха, согбенная, страшная, ужасающе древняя. Таких белый свет не видывал никогда – настолько она была старой. Согнулась не в три погибели, а намного, намного больше.

Шаркала старуха, медленно-медленно: один шаг – один выдох. Один шаг – один вдох. И так и шла: один шаг – один выдох. Один шаг – один вдох.

Выпрямилась Зоряна. Решила дождаться, когда старуха пройдет – сразу понятно, не простая бабка гуляет по лесу, одна из свадебных гостей. Вот только ее дряхлость и ужасающая медлительность не внушали такого страха, какой испытала она на этой дороге за одну только ночь.

Или просто сознание устало бояться? Тело утомилось дрожать? Руки заболели от напряжения? Спина утомилась горбиться?

Выдохнула Зоряна.

Меж тем старуха поравнялась с девушкой. А та уже плечи распрямила, тряпицу оправила, чтобы обеими глазами на старуху взглянуть, рассмотреть невиданные детали.