Невеста хозяина реки

Глава 11. Побег

Её сердце стучало, словно барабан войны, каждый удар отдавался эхом в голове. Ноги, словно крылья птицы, мчались по белой тропе из снега, оставляя за собой шлейф растерянности и страха. Ветер рвал её волосы, будто пытался остановить, но она была быстрее — быстрее мыслей, быстрее дыхания, быстрее самой тени, что тянулась за ней, как цепкий призрак прошлого.

Глаза горели, как два угля, в которых отражалась вся боль мира. Они искали спасение, выискивали укрытие среди плотно стоящих стволов вековечных деревьев, лес, казалось, отвернулся от неё. Он стоял непримиримым, бесстрастным врагом, который не мог позволить пропустить в свои черные недра. И Зоряна бежала вперед – до излучины реки, туда, где кончалась дорога и можно было нырнуть в еловый лес, более редкий, который кончался сначала у поселения, а после – у города.
Пот стекал по лицу, смешиваясь со слезами, которые она пыталась сдерживать. Но слезы были сильнее, они текли, как река отчаяния, омывая её душу, вымывая остатки надежды. Руки сжимали толстую шубу, которая теперь ей казалась как парус, рвущийся в клочья под напором шторма. Она чувствовала, как воздух становится плотнее, тяжелее, словно сам мир пытался её удержать, но она продолжала бежать.

Вдруг впереди мелькнул свет. Не яркий, не ослепляющий, манящий, как маяк в бурю. Её ноги сами понеслись туда, словно ведомые невидимой силой. Она знала, что там, за поворотом, знала одно: нужно добраться до света, пока тьма не поглотила её целиком.

И вот, когда силы уже почти покинули её, когда каждый вдох казался последним, она увидела поворот. Лед реки блеснул, словно последний бастион перед бездной.

Она бросилась вперед, а после сразу резко повернула направо, в лес. Не раздумывая, не оглядываясь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться наружу. Но страх отступил, уступив место странному чувству облегчения. Она добралась.

Елки и мелкие сосенки приняли ее, как тёплое одеяло, как обещание безопасности. И хотя она ещё не знала, что ждёт её впереди, в этот миг ей было всё равно. Главное — она выбралась с тропы, сбежала от реки, а в лесу хозяин воды не мог устроить ей ловушку. И даже если пошлет за нею своих чудищ, долго ли они продержатся без воды? Засохнут, превратятся в сухие листочки, какие сбрасывает дерево по осени.

Зоряна припустила еще раз, пробежала немного, но поняла, что дальше бежать не может – валенки тянуло вниз, сугробы затормаживали шаг, темнота, хоть и рассасывалась отсветом снега, не внушала доверия – Зоряна понимала, что, поторопившись, поддавшись страху, могла сейчас повернуть случайно обратно и выйти к избе, в которой, скорее всего, и собрались все свадебные гости, век бы их не видать.

А потому пошла аккуратно, примечая детали – тут двойная сосна. Тут – случайная береза. Тут – обгоревшая ель.

Дорога припоминалась и вела куда нужно.

Зоряна брела медленно, а после начала замечать, что снова появились еловки. Хороший знак!

Мелкие лесовички запрыгали с ветки на ветку, с любопытством глядя на Зоряну. По этой дороге редко кто ходил в никто из людей не ходил много лет, скорее всего, последний раз по ней шли старшая сестра с мужем, уходя к нему на родину. Не припомнит Зоряна, чтобы сама тут ходила за последние пять зим.

Да и отец эту дорогу не жаловал, да и город не любил – считал, что от людей нужно держаться подальше, а все, что нужно, даст и лес, и река.

Но кто же знал, что лес отвернется, а река предаст?

Зоряна выдохнула сквозь зубы, и поняла, что видит облачко пара. Значит, холод припустил. Мороз ударил сильнее. Надо идти вперед, хотя бы до самого большого дерева дойти – в нем можно будет спрятаться, скрыться от хищников, животных, что бродят в поисках еды.

Девушка задрала голову кверху и поняла, что рассвет протянулся тонкими лучами по небу. Запутался паутинкой в кронах деревьев.

— Фуух, — отерла капельки пота с виска. — Русалки да утопленники меня не нагонят в такое время. Должны же они бояться лучей солнца!

Зоряна расправила плечи, порядком уставшие от тяжелого тулупа. Остановилась, расправила на весу тряпицу – платок, натянула снова на косы, закрутила голову. Со стороны – ни дать не взять – дед старый, ежели не лесовик.

— Ну, теперь можно и дальше идти.

Зоряна прислушалась, оценивая место, где оказалась. Сейчас, с резвым наступлением утра, страхи немного отступили. Да и бояться постоянно человек не может – в какой-то момент пружина лопается, и наступает если не общее отупление, то покорность, принятие. Вот и Зоряна приняла свою судьбу, по крайней мере ближайшую – что придется продираться сквозь лес, хорошо, что не дремучий, до священного дерева, откуда до сестры будет рукой подать.

Сугробы уже не казались такими бездонными, иной раз валенки даже не проваливались под легким весом Зоряны. Девушка сбежала из дремучей части леса, и это радовало – снега меньше, деревья не такие частые да старые, да и животных поболе – слышны звуки, что не могли принадлежать людям, вдалеке.

Вдруг розовеющий цвет пронзил не резкий, вполне отчетливый повторяющийся звук. Как если бы кошку потрясли и держали над землей, только более мелодичный. Зоряна огляделась в поисках птиц.

И правда. Совсем рядом, на расстоянии двух локтей – красивая рябинка. Веточки склонила под весом ягод, белоснежного покрова. А ягоды – почерневшие, скрюченные, подпорченные. Значит, заболело деревце.

А на рябинке – снегирь.

Черная головка, красное пушистое брюшко, серые крылышки. Птичка открыла клюв и из нее полились трели. Зоряна заслушалась. Комочек держался на тонких лапках – веточках, свистел негромко, но приятно.

Девушка улыбнулась.

— Эх ты, горемычный. Прилетел ягод откушать, а они почернели.

Сунула руку в торбу на спине, достала россыпь ягод, бросила прямо под ветки рябинки. Видимо, птички наголодались от такого морозца, что наступил в последние ночи.

— Снегири прилетели сейчас, значит, зима будет морозной, — улыбнулась она под тряпицей.