Невеста хозяина реки

Глава 12 Разбойники

Запястья сильно зудели от веревки – разбойники завязали ее так туго, что кровь совсем не поступала к кончикам пальцев. Зоряна в который уже раз попробовала развести руки в стороны, но, конечно же, ничего не получилось. Мужчины знали свое темное дело.

Она сидела на поваленном дереве, а перед ней веселился маленький костерок, плавя снежок вокруг и пожирая, обсасывая своим длинным горячим языком тонкие веточки.

Двое мужиков самой разбойничьей наружности сидели по обе стороны от нее в отдалении, а тот, что привел ее сюда, снова пропал в лесу. Один, с черной бородой и одним глазом, сверкающим недобро из-под старой шапки, точил острым ножом ветку. Становилась она очень острой, все тоньше и тоньше, и Зоряна, поглядывая на нее, все думала: а не этой ли стрелой собираются ее заколоть?

Второй, противно шмыгая носом, да сплевывая в снег рядом, жевал табак. Часть его желтизной неприятно поблёскивала на куцей козлиной бороденке.

Рассвет вступил в свои права и воздух вокруг стал морозно-прозрачным, как бывает по раннему утру.

— Отпустили бы вы меня, соколики, — Зоряна насупилась, понизила голос, как могла, чтобы говорить как старый, древний дед.

— Ага, — хмыкнул рыжий, снова смачно сплюнув в сторону. Обменялся понимающими, нечитаемыми взглядами с черным молчуном.

— Так нету у меня ничаво, — Зоряна дернула плечом, почувствовав между лопаток боль от недавнего удара. Туесок ее лежал рядом, у ног. В него разбойники заглянули быстро, не стали ворошить нехитрую кладь.

— Еще б, — хмыкнул рыжий.

Он подкинул в огонь еще пару веточек.

— Ни добра, ни серебра, — продолжила свою песню Зоряна.

— Так-то оно так, — мужик откинулся на руки и стал смотреть в небо, будто ожидая чего-то оттуда.

— Ни родных, ни приятелей, — еще ниже сказала, понимая, что рыжий только отзывается на ее слова, но всерьез не воспринимает.

Чего-то другое собирались сотворить с ней разбойники. Ясно дело, от такого деда им не поиметь богатства. Одетый, как самый распоследний блаженный на деревне, только одни валенки и стоят внимания из всей нехитрой одежи. Хорошо хоть, досматривать не стали, ни шапка с закрученным платком, ни рубаха под шубой не раскрыли главного секрета ненастоящего деда.

— Чего вы хотите от меня, соколики? — жалобно пискнула мышкой Зоряна.

Мужики снова переглянулись.

Рыжий хохотнул.

— Какие мы тебе соколики, дед.

Зоряна обрадовалась, что начал завязываться разговор – всякому известно, что только словом можно добиться хорошего расположения, когда руки связаны.

— А как же не соколики. Сильны, умны, добры.

Ой, зря она это сказала.

Мужики расхохотались, демонстрируя отсутствие большинства зубов в черных пропастях рта.

Погорячилась. Ну а что еще сказать? Ужасны, злы, страшны, как смерть?

Нет уж, в таком положении правды лучше не говорить.

— Вы бы отпустили меня, какой прок от старика…

Мужики, отсмеявшись, снова занялись своими делами. Первый, черный, взял в руки новую прямую веточку, начал натачивать. Второй опять уставился прозрачными, ледяными глазами в небо, будто ожидая оттуда весточку.

— С севера на юг плывут, быть солнечной погоде, — кивнул на облака рыжий.

Зоряна не поняла, кому эти слова были сказаны. Ей, или черному лиходимцу. На всякий случай кивнула, будто разделяла интерес мужика.

Мысли разлетались птичками. Ни одну не поймать. Что же делать, как быть? Ни ножа у нее за пазухой, ничего. А что, если решат разбойники ее осмотреть? Поймут, что девка перед ними, страшно представить, что будет дальше, какие последствия ждут.

Зоряна задрожала новорожденным зайчонком в норке.

В любом случае решила, что будет биться до последнего. Живой не сдастся. А пока оглядывалась по сторонам, примечая, куда можно будет рвануть в случае, если мужики отвернутся, или же на полянке останется один из них, а второй пойдет по своим мужским делам в чащобу.

Выбор был небольшой, но все же просматривались перспективы. Одно беспокоило – связанные руки. Как далеко без воды и еды может уйти человек со связанными руками? Как долго сможет он протянуть в лесу? Хотя непроглядный лес казался спокойнее и понятнее, чем эти разбойники, что иной раз косились на ее насупленную фигуру на бревне.

Зоряна открывала и закрывала рот, желая задать интересующий вопрос, но никак не могла набраться смелости, да и голос подводил – срывался в самый последний момент, терялся, гас потушенной лучиной.

Сидели уже долго. Костерок не догорал – его поддерживал собранный рядом валежник. Количество стрел с острыми наконечниками росло на глазах, и Зоряне становилось все страшнее. Напряжение нарастало – стало понятно, что разбойники кого-то ждут, и этот загадочный кто-то опаздывает.

Вдруг справа послышался шум – кто-то сильный, большой, как разбуженный в неподходящий месяц медведь-шатун проламывался сквозь ветви, слабые невысокие деревца к поляне. Все пять глаз с напряжением уставились в ту сторону, откуда доносились звуки.

Рыжий вскочил.

Черный как сидел, так и оставался сидеть, только нож плотнее перехватил, удобнее.

Зоряна сглотнула.

Если медведь – то проще будет свалиться возле костра замертво, чем попытаться бежать – полы шубы не дадут далеко умчаться. А там, может, он сожрет кого из разбойников, наестся, да не тронет ее, маленькую и невкусную…

— Аа-а-ах ты, яма отстойная! — на поляну вывалились двое.

У Зоряны все обмерло, заледенело инеем внутри. Первым она углядела его, хозяина реки, которого видела уже на поляне – он скакал-плыл на рыбоконе.

Сейчас его тело было перевязано веревками, довольно обильно – не разобрать, в кафтане он или в рубашке. А вот ноги все также вышагивают по снегу в дорогих новеньких сапожках с набойками, - только их оставил разбойник не завязанными.

Видимо, просто так себя обвязать толстой веревкой тот не дал – волосы взъерошены, шапки нет, глаза горят, рот искривлен недовольно.