Невеста инквизитора

Глава 9. Оковы

В узком, будто бесконечном туннеле, мы провели не меньше получаса. Так и не отняв ладони от моего плеча, Одиум почти волоком тащил меня за собой, а я не сопротивлялась. Ноги, ослабевшие после недели неподвижного пребывания в крошечной камере, путались друг в друге и спотыкались о самые незначительные препятствия. Опора, пусть и предоставленная врагом, сейчас не казалась лишней.

Если мое тело, медленное и измученное, едва двигалось, то мысли понеслись вскачь, как только между мной и Одиумом установилось затяжное молчание. Он шел вперед, разгоняя царившую в туннеле тьму магическим огнем, и ни разу даже не оглянулся. Ни объяснений, ни дальнейших указаний от него не поступило. Его мотивы оставались для меня абсолютной загадкой.

Зачем я Верховному инквизитору? Что он планирует делать, женившись на мне? Почему об этом ничего неизвестно королю?

Чем скорее мы отдалялись от тюремного коридора в неведомом направлении, тем больших сил набирался мой страх. Я начинала осознавать, насколько глубоки и мутны воды, в которые мне предстоит нырнуть вне зависимости от желания. Что если сегодняшнее спасение и вовсе — отсроченная казнь?

Удержаться от вопросов, когда единственный человек, способный ответить на каждый из них, находился на расстоянии пары шагов, было крайне сложно. Но я знала, что Одиум не станет объяснять собственных поступков. И потому размышляла молча, покорно плетясь следом за своим будущим мужем.

Может быть, он до cих пор планирует с моей помощью отыскать Руфину? Вряд ли. Пусть ему известно, что в город я заявилась в компании, нет никакого смысла в освобождении одной рядовой ведьмы ради поимки другой. Едва ли Одиум догадывается, что помимо Руфины существует еще и Сильвия, тесно связанная с Сопротивлением. Откуда ему знать такие подробности? На допросах я не сказала о жительницах спрятанного в лесу домика ни слова.

Может быть, он рассчитывает использовать мою магию в своих интересах? Но как? Я понятия не имела, существует ли способ полностью подчинить себе чужой дар.

Согретая теплым платьем и плащом кожа вдруг покрылась мурашками, стоило мне осознать одну простую вещь: Одиуму достаточно контролировать меня физически, дабы моими руками творить что угодно.

Я похолодела. Неужели моя будущая участь — пешка в политической игре?

— Стой, — скомандовал Одиум повелительным тоном. Обернувшись, он окинул меня внимательным, но неизменно безэмоциональным взглядом с головы до ног: — Надень капюшон, волосы спрячь. Сейчас мы выйдем на улицу, и ты молча пойдешь со мной. Вырвешься, закричишь, попробуешь сбежать — умрешь. Второго шанса… — тут он, взяв паузу, с усмешкой поправил самого себя: — В твоем случае — третьего, — не будет. Понятно?

Нехотя, вопреки сопротивляющимся мышцам шеи, я кивнула, выражая согласие, и накинула капюшон. Затем убрала волосы подальше от лица, застегнула пуговицы на плаще, оправила подол.

Конечно, идея побега посетила меня, едва Одиум объявил о возобновляющейся свадьбе. И часть моего сознания размышляла о шансах на успех даже сейчас, под его бдительным, ничего не упускающим из вида взглядом.

Я не хотела выходить за Одиума замуж. Ничего хорошего брак с ним мне не сулил и сулить не мог. Но сбежать сейчас, когда Одиум этого ожидает, было бы глупо.

Как и не сбежать никогда.

Когда мы, выйдя из тьмы туннеля, ступили на выложенную брусчаткой улицу, на небе уже занимался рассвет. Я поспешно осмотрелась, но окрестности были мне незнакомы — наверное, это была одна из городских трущоб, куда путь любой девушке в обычных обстоятельствах заказан. Вокруг не виднелось ни обжитых домов, ни людей — только покосившиеся, полуразрушенные здания по обеим сторонам дороги.

— Где мы? — не удержалась я от вопроса спустя пять минут пути в полном молчании.

Одиум, чья крепкая ладонь неизменно держала меня рядом, шел быстро и, казалось, с излишней сосредоточенностью следил за местными просторами. Настолько внимательно, что в мою сторону он не посмотрел, даже когда я с ним заговорила.

— Не имеет значения, — отрезал он, не поворачиваясь ко мне ни на сантиметр. — Но не так далеко от центра города, как ты могла бы подумать, так что устраивать побег не советую.

— Я не… — сорвалось у меня возмущенно. — Я не поэтому спросила. — Заявление, пусть и правдивое, но не совсем честное: да, сейчас я никуда не собиралась, но выяснить, куда именно мы направляемся, точно было нелишним.

В ответ Одиум насмешливо хмыкнул. Взгляд его оставался прикованным к улице перед нами, хотя до сих пор я не нашла ни единого признака обитаемости здешних мест не только людьми, но хотя бы животными. Ни звука, ни шороха — пугающе совершенную тишину нарушал только наш негромкий разговор.

— Я бы мог тебе поверить, — произнес Одиум с наносным сожалением, — если бы не твоя рецидивистская склонность к побегам в нашем недавнем прошлом.

— Любой бы на моем месте выбрал побег, а не смерть, — фыркнула я.

— Вовсе нет, — возразил он спокойно, заводя меня внутрь внезапно возникшего на нашем пути переулка. Мрачный из-за нависающих друг на друга с обеих сторон построек, грязный и очень узкий, тот производил настолько жуткое впечатление, что я невольно ускорила шаг, стараясь не отставать от своего конвоира. — Далеко не все выбирают сопротивляться собственной участи.

— Это похвала? — съязвила я. Вечно непоколебимая манера Одиума вести со мной светскую беседу, словно не от него зависело, жить мне или умереть, злила.

— Обычная констатация факта. — Снова в его голосе не было ничего, кроме равнодушия.

Я недоуменно покачала головой, но не стала продолжать этот зашедший в тупик разговор. Безэмоциональность Одиума меня удивляла.

Неужели чувства ничуть над ним не властны? Разве не должен он, Верховный инквизитор, ненавидеть подобных мне до бешенства? Пока мне казалось, что он вообще не испытывает никаких сильных переживаний. Только хмыкает насмешливо, словно происходящее его забавляет и не более того.