Невеста инквизитора. Сорвать Зимний бал

Глава 32. Набериус Разбитое не зеркало

Впрочем, от своего занятия маркиз не оторвался ни на минуту. Хотя камни задрожали и замерли примерно в десяти сантиметрах от стола, он продолжил их вращение. Снова и снова.

Обратное заклинание по сути своей работает как винт, который ты выкручиваешь вместо того, чтобы вкручивать. Здесь самое сложное — это заставить его пойти вспять, то есть сдвинуть винт в нужном направлении. С этим он справился с первой попытки, а вот ближе к финалу происходило нечто маловразумительное.

На моменте, где заклинание теряло силу, или, пользуясь все той же аналогией, винт слетал с резьбы, вся процедура неожиданно блокировались. Люцифер аж подался вперед, как будто, находясь вне комнаты, это имело смысл, — герцогу тоже не терпелось разобраться, что же мешало Набериусу получить результат.

От природы серые, камни мрачно сияли, приобретя окрас переспелых гранатов. И с каждой неудачной попыткой они нагревались все больше. Пентаграмма при этом не изменяла своему холодному излучению, а значит и своим настройкам.

Загадочный блок отбрасывал процедуру отмены назад, и инквизитор приступал к ней вновь. После неудачного, пятого по счету, ввинчивания он готов был признать, что никогда ни с чем похожим не сталкивался.

— У тебя проблема, не находишь? — выдал Люцифер очевидный для обоих факт.

Агуэра мысленно разрешил ему остаться. Люци славился заклинаниями собственной разработки, которые создавал без оглядки на шаблоны. Однажды это обернулось для него несчастным инцидентом, о котором окружающие старались не распространяться — в гневе этот герцог, пожалуй, вел себя хуже всех в первом круге.

Но Риус не слишком-то нуждался в советах бесноватого демона. Раз уж Люци застал его за ритуалом, то пускай он и донесет до сведения владыки, что опасность окончательно миновала.

— А не ты ли мне тут мешаешь? Мотивов уничтожить повелителя у тебя никак не меньше, чем у меня, — протянул маркиз. — Начнем с того, что ты жаждешь власти сильнее, чем Вельзевул и Астарот вместе взятые. К тому же Сатаниил прячет у себя единственное лекарство, которое может облегчить твою боль. Разве это не повод?

Набериус сменил тактику. Все же придется изъять из этого адского механизма отцовский мундштук. Только чем бы его подцепить? Отмеченную Бездной руку пихать в магический круг отчаянно не хотелось. Скорее всего это кончится компактным взрывом — и хоть дом не разнесет, потому что все помещения в нем оборудованы системой глушения, то перед Эллис в потрепанном виде появиться будет стыдно.

— Любой, кто захочет сместить владыку, непременно задумается о том, кто же встанет вместо него и как ему удержаться. Сейчас у меня есть власть, и нет всех связанных с ней обременений. И на твоем месте я бы в первую очередь смотрел, был ли смысл владыке устранять всю вашу семью. Фабиан отлично справлялся с обязанностями инквизитора, эффективно. Я не хочу вас сравнивать, но ты частенько переигрываешь и куда менее предсказуем… А еще твои сестры показывали высшие баллы по магодаренности, что для девочек в нашей расе редкость.

У Набериуса перехватило дыхание, как всякий раз, когда кто-либо упоминал при нем Лиз и Полли. Он дернул мундштук более слабой левой рукой а правой постарался на несколько секунд заставить огненный круг замереть, чтобы камни и выписанные на них руны не противились взлому.

Встречая Люци или кого-то из демонов его поколения и старше, он старался не думать о том, что они были знакомы с папой и мамой. Слишком с большим подозрением они поглядывали на него — словно не верили, что пережив то, что пережил, он сохранил рассудок.

— Мои сестры, не выходя из детской, имели тот же уровень магии, что и я сейчас, после стольких веков тренировок, — заметил Набериус, которому все же удалось вытащить отцовскую вещь, служившую сердцем заклинания. — Мой отец, несмотря на сочувствие к мятежникам, чтил закон и собирался казнить тех из них, из-за кого пострадали горожане. Да, Сатаниил считал это недостаточным наказанием — но инквизитор ссылался на право кровной мести, между прочим, закрепленное во всех кодексах… Не думаю, что их разногласия послужили причиной. Как и не верю в то, что соберись владыка нас уничтожить, он стал бы обращать внимание на одаренность девчонок. Я хорошо представляю, как работает его мозг: если какие-то детали мешают движению общего механизма, он выбрасывает их без сожаления.

С этими словами Риус бросил мундштук в корзину для магического мусора. Как он ни дорожил памятью об отце, но, прослужив почти год в качестве катализатора, предмет мог представлять собой смертельную опасность.

— Равновесие, тем не менее, сработало, — откашлялся Люцифер. — Самого младшего из детей, самого слабого уберегла судьба, а потом защитило пламя. Тебе достался редкий дар и вместе с ним — высочайшее покровительство. По слухам, за все дичайшие проделки Астарот не то, что не поднял на тебя руку, но и ни разу не наказал.

Заклинание должно было развалиться. Однако этого не произошло. В центре круга вместо изъятой части курительной трубки зияла мигающая вытянутая сфера. Ну, вылитый глаз — в нем даже зрачок имелся, правда, огненный и вертикальный. Сфера еще раз мигнула, расширилась и уставилась на Риуса.

— По этой логике наш род не проиграл… Но какой ценой?

Набериус про себя хулил всех древних богов разом. Во-первых, с этим ритуалом все пошло не так. Не исключено, что при его конструировании он упустил какую-то важную деталь. Во-вторых, его стараниями смысл заклинания все же изменился. Пентаграмма окрасилась в тот же цвет, что и камни, — в ярко-красный… Понять бы, к чему это приведет. В-третьих, он не сомневался, что клятое око представляло собой угрозу.

Оно снова сощурилось, и уже перед глазами у Риуса все поплыло. Маркиз не поддавался не только морокам, но и гипнозу. Очевидно, что эта штука пробовала воздействовать на него, чтобы внушить либо ложные мысли, либо вызывать галлюцинации.

Риус доверился инстинктам. Почти мгновенно он сосредоточил огонь в ударной правой и двинул по кругу молнией с частицей негасимого огня (для надежности). Целился он в прямо в око и попал в него же. В результате глаз треснул посередине, инквизитора швырнуло о стену вместе со стулом, а упрямая пентаграмма вспыхнула огнем и исчезла.