Невеста из черного списка, или Как не выйти замуж за ректора

Глава 23

Я без сил обвалилась на стул, стоявший у стола. Наглый кот тут же запрыгнул мне на колени и принялся мурлыкать, тыкаясь в мою ладонь лбом – мол, гладь меня, я хороший!

Вздохнув, я принялась чесать его между ушей и думать. Но думать не о бумагах ректора, которые надо заново сортировать. Даже не о самом ректоре, негодяе, из-за которого я тут страдаю!

Мысли плавно перетекли к дому и семье, а именно к письму мачехи, которое я получила три дня назад. В нем Циреста в ультимативной форме потребовала, чтобы я немедленно вернулась домой.

«А если не вернешься, я заставлю твоего отца выдать замуж твою младшую сестру, — заканчивала она свое письмо. — Отдам за нашего прекрасного соседа, который ждет-не дождется, когда Нори станет совершеннолетней».

Я вздохнула и снова почесала кота за ухом. Пожаловалась ему, словно он мог меня понять:

— Представляешь, Циреста хочет отдать Нори за «Людоеда» Готлиба! Он старше моей сестры втрое, и у него уже было пять жен. Все умерли!

— Мяу! — возмутился кот, и я с ним согласилась.

Достала из кармана письмо, с которым не расставалась все это время. Иногда перечитывала и ломала голову, как мне поступить. Вот и сейчас, перелистнув первые страницы, перешла к той его части, где мачеха писала, что к Нори снова приезжал свататься «наш замечательный господин Готлиб».

Следом мачеха многословно и темпераментно перечисляла проблемы и тяготы жизни, которые ее «сведут в могилу раньше срока». Ругала моего отца, своего мужа. Песочила своих дочерей, моих сестер, и почему-то свою мать, маркизу Эулорию Пикли. Маман-то что ей плохого сделала? На свет родила бедняжку?

Дальше Циреста от всей души костерила меня, негодницу неблагодарную, которую она растила лучше, чем родных дочек. Лила злобу на поверенного, господина Пауля, который наотрез отказывался выдавать ей суммы, сверх тех, что должен выплачивать каждый месяц. Возмущалась, что «наглый клерк лезет в финансовые книги и проверяет каждый потраченный мною талар!»

Тут я фыркнула – правильно делает, что каждую монету проверяет! Это, вообще-то, мое наследство от матушки мне оставшееся! А господин Пауль еще моему деду служил, маминому отцу. Вместе с ней приехал в дом мужа, помогал хозяйством управляться.

И после ее смерти, случившейся сразу после моего рождения, никуда не уехал. Уже при мне работать остался, хотя папенька его пытался отправить восвояси. Но господин Пауль – это вам не слабачок какой-нибудь. Он только ухмыльнулся в длинную бороду и ответил примерно так: «Не вы меня на эту должность ставили, не вам и прогонять, господин Якоб».

В этом месте я тяжело вздохнула и рассказала коту:

— Папенька тогда махнул рукой и спорить не стал. Не потому, что посчитал это правильным, а потому что ушел в до-олгий запой, и ему не до поверенного стало. Потом протрезвел и начал одну за другой женщин в дом приводить. Говорил, что это «новые мамаши» для меня.

Кот поднял лобастую голову, заглянул мне в глаза и презрительно мявкнул.

— Вот-вот! «Мамашам» этим до меня дела никакого не было, мною тетка занималась, папенькина старшая сестра Аугелия. Хорошая она была, да. Строгая, правда, до ужаса, но я все равно жалею, что она так рано умерла.

— Мяу, — посочувствовал мне кот.

Я благодарно почесала его под подбородком. Подумала, что надо бы спросить у привратника, как зовут животину, а то обращаться к нему «Кис» как-то несолидно. Кот-то вон какой серьезный и правильный!

— Так вот, — продолжила я свой рассказ, —женщины эти появлялись в нашем доме, но быстро исчезали. А потом появилась Циреста и осталась. Добилась, что папенька женился на ней по всем правилам и начала ему детишек одного за другим рожать.

— Мяу-у?! — вроде как удивился кот.

— Да. Циреста неплохая, только беспомощная и жалуется много. Но зато теперь у меня есть четыре сестры!

— Мяу! — восхитился кот. Да, обязательно нужно выяснить, как его зовут! Такой понимающий и душевный кот, что просто прелесть.

— Про старшую из них, Нори, я тебе уже рассказывала. Остальные девчонки еще совсем малышки, но их я тоже очень люблю. Хотя Нори – больше всех, — продолжила я делиться с котом. Отчего-то до ужаса захотелось хоть кому-то про себя рассказать. А то два с лишним года в академии и ни с кем ни разу не посекретничала, не пошушукалась, на жизнь не пожаловалась... Трудно, знаете ли, женщине так жить!

— Еще у меня есть брат, в этом году он поступил в академию, в Военную Школу Армигоны! И возможно, скоро я его увижу, — в этом месте я замолчала, загрустила. А вдруг Бертран, и правда, приедет в «Мистару» на турнир? Увидит меня, сразу матери доложит…

Сейчас-то никто не знает, где я прячусь. Даже господин Пауль. Хотя письма из дома я через него получаю, но не напрямую, а через магопочту в соседнем от академии квартале и на чужое имя.

— Мяу? — кот слегка вонзил в меня когти – мол, давай, рассказывай дальше.

А что тут еще рассказывать? Только о том, что я до ужаса скучаю по семье. Переживаю, как там они без меня? Конечно, поверенный за ними присматривает, но все равно сердце за них болит. Они же все страшно неприспособленные к жизни. Что папенька, что мачеха. Нори – тоже цветочек нежный. Решит ее Циреста за «Людоеда» выдать – пойдет безропотно!

Только Берт парень с характером, но он теперь в академии. Там у них порядки суровые, связи с внешним миром почти нет. Даже письма только раз в месяц доставляют. Значит, сказать «нет» маменьке насчет Нори и Готлиба он может не успеть.

— Вот так! — объявила я коту. — Трудно быть принцессой в бегах, когда в твоем доме фулл знает что творится.

— Мяу, — ответил кот, и в этот раз в его тоне мне почудилась ирония. Или это мое воображение рисует то, чего нет? Ну какая ирония может быть у кота, скажите на милость?!

— Ладно, герой, слезай с колен – мне надо продолжать работу. Два часа скоро закончатся, а у меня... — я расстроенно оглядела ворох листков на столе и гору в коробке. — Точно до утра тут застряну. Или попробовать магию слегка применить?