Невеста из черного списка, или Как не выйти замуж за ректора

Глава 25

Общежитие бытовичек отличалось от нашего… Всем. Размерами, внешним видом и ухоженностью окружающей территории.

В нашем скромном трехэтажном домике разместились и ведьмовская кафедра, и девчонки с артефакторного, и некромантки, которые традиционно селились на первом этаже, поближе к земле.

Здесь же все пять этажей огромного, украшенного лепниной здания, были отданы одному факультету.

С другой стороны, это понятно – на бытовом учились самые сливки сливок высшего общества. Можно сказать, сливочное масло тут училось. И конечно, Осана Хей и ее подружки обитали именно здесь.

Не знаю, почему, но за два предыдущих года учебы мне ни разу не довелось побывать в этом общежитии. Мимо проходила, конечно, но внутрь не заглядывала и сейчас с интересом рассматривала просторный ярко освещенный холл.

Потолки были украшены лепниной и позолотой. На стенах висели тканые гобелены и картины, явно сделанные не руками адепток-первокурсниц. Не-ет, тут мастера поработали, и стоили эти вещи немало. Шелковые шторы на высоких окнах были расписаны невиданными узорами, а ковер на полу поражал яркостью красок и тонкостью работы.

У нас в общежитии коврик в холле тоже есть, конечно. Но он маленький, серенький, в подозрительных пятнах, и не идет ни в какое сравнение с тем великолепием, что лежало здесь. Про шторы вообще молчу, потому что у нас их просто не было.

Даже запахами жилище бытовичек отличалось от нашего. У нас пахло сушеными травами и зельями, воском черных свечей и озоном от магии артефакторов. Еще пылью, землей и душком от консервирующих реактивов из подвалов некроманток, где они хранили свои… учебные пособия. В общем, ничего изысканного или благородного.

В этом же храме уюта и красоты в воздухе витали ароматы дорогих духов, выпечки с драгоценной корицей, лавандовых саше для постельного белья и густой дух высокомерия.

Потоптавшись в холле еще немного и рассудив, что адептка из «черного списка» скорее всего живет на самом верху, я пошла к лестнице. Добравшись до последнего этажа и не встретив ни одной живой души, прошлась по тускло освещенному длинному коридору и постучала в первую попавшуюся комнату.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая крепко сбитая девушка со смутно знакомым лицом.

— Ты кто?! — Она принялась с любопытством меня рассматривать.

— Ищу Сольду. Сольду Абати. Не знаешь, где она живет? — спросила я вежливо.

— Сольду? — вроде как удивилась девушка. – А… Знаю, конечно. Здесь, в этой комнате она живет. Только ее нет.

— Когда вернется? — напряглась я.

Девушка задумалась. Потом пожала крепким плечом:

— Не знаю.

— В смысле не знаешь? Вы с ней не общаетесь что ли? — я еще больше насторожилась.

— А ты почему спрашиваешь? Ты кто? Имя свое назови! — нахмурилась девушка.

— Я Каси Блейз, с ведьминской кафедры.

— Блейз… Блейз… Знакомое что-то, — пробормотала девушка, продолжая пристально меня разглядывать. — А-а-а, ты же из того списка невест, да?

— Угу, — призналась я. — Ну так что, почему не знаешь, когда Сольда вернется?

— Заходи, — девушка вдруг широко распахнула дверь и приглашающе повела рукой. — Поговорим.

Я зашла в небольшую комнатку и с любопытством огляделась. Ну что же, и тут, несмотря на скромные размеры и не самую богатую обстановку, было роскошнее, чем у нас с Элизой.

Кровати застелены симпатичными, и явно новыми покрывалами: одна – розовым, вторая – голубым. Окна украшали весёленькие светлые занавески. На полукруглом консольном столике у окна разместились баночки с косметикой. Мой взгляд мгновенно выцепил среди них флакончик с «Искушенной невинностью». Жилички этой комнаты так сильно замуж хотят, что обзавелись этой дорогущей гадостью?

— Это не мои духи, а Сольды, — пояснила хозяйка комнаты, поймав мой взгляд.

Я пожала плечами.

— Да мне без разницы, чьи. Так что с твоей соседкой?

Девушка показала мне на стул, а сама села на кровать с изумрудным покрывалом. Представилась:

— Я Надия Бельц, и тоже есть в том списке.

Я мысленно охнула: «Номер четыре в списке, лежащем в ректорском кабинете!». Ожидая, что Надия скажет, принялась ее рассматривать и вспоминать, что о ней написал «Вестник».

«Говорят, в каждой конюшне есть своя рабочая лошадь. Вот это – Надия Бельц. Никакой лёгкости, только грубая физическая сила и функциональность, одетая в отслужившее своё тряпьё», — всплыли в памяти оскорбительные строки статьи.

— Мы с Сольдой только с этого курса живем вместе и не особо дружим. Хотя как соседка она нормальная. Аккуратная, не шумит, — заговорила Надия, в свою очередь внимательно рассматривая меня.

— А в чем она не нормальная? — уточнила я, пристраиваясь на краешке сиденья.

— Как подруга не нормальная. Как одногруппница… Дикая какая-то, нелюдимая. Все время одна и одна. Даже в столовую в одиночку ходит и сидит отдельно, — Надия недовольно фыркнула и забавно сморщила нос. — Никогда о себе ничего не рассказывает и не дает списать домашку, хотя сама частенько подглядывает у других.

— Это некрасиво с ее стороны, — осудила я неведомую мне Сольду.

— Вот и я о том же, — продолжила жаловаться Надия. Нахмурила густые темные брови, резко контрастирующие со светло-серыми глазами. — У нас группа дружная, хотя в ней полно аристократок высшего разряда. Но все девочки нормальные, одна она такая… Принцесса.

— Принцесса? — напряглась я. Это слово все время заставляло меня вздрагивать – слишком часто слышу его в последнее время!

— Мы так Сольду называем, хотя у нее простые родители, конечно. Вроде еще и приемные, но я точно не знаю – она мало о себе рассказывает. Кстати, она к ним и отправилась – сегодня утром ей письмо пришло из дома. Сольда его прочитала и сразу уехала. Никого, даже куратора не предупредила. Я вообще случайно узнала – забыла тетрадку и вернулась в комнату, а Сольда вещи собирает.

— Но разве так можно? В учебное время из академии без разрешения не выйти, — удивилась я.