Невеста из проклятого рода

Глава десятая

Эйдан

Лиззи постучала, когда Эйдан одевался к балу. Набросив рубашку на плечи, мужчина отпер дверь и вскинул бровь:

― Чем обязан?

Блондинка проскользнула в комнату и томно изогнулась, продемонстрировав внушительный бюст в вырезе униформы.

― Ты совсем забыл про меня! Не вызываешь к себе, даже проходя мимо, не взглянешь...

Эйдан усмехнулся:

― А тебя небось работой загрузили? Ирма спуску не дает?

Лиззи поморщилась, и герцог убедился в верности своей догадки. Ирма держала дом в ежовых рукавицах уже пятнадцать лет и не давала слугам прохлаждаться. Вот и «особое положение» горничной она не принимала в расчет.

― Старая карга меня не любит, ― махнула рукой девушка. Все-таки недавняя взбучка усмирила ее аппетиты, и дальше жаловаться она не стала. ― Но я соскучилась...

Блондинка подошла ближе и положила ладони на голую грудь мужчины. Эйдан скосил глаза на настенные часы― увы, на развлечения времени не осталось. Герцог должен присутствовать на балу, и гости уже начали собираться внизу.

― Приходи ночью, сейчас мне пора.

Делано вздохнув, Лиззи вышла из покоев хозяина. Она не боялась быть пойманной, любовной связью с герцогом девушка даже гордилась.

Одевшись, Эйдан с тоской посмотрел на себя в зеркало, настраиваясь на скучный вечер. Лежащие на столе бумаги манили его куда больше. К тому же он так и не выяснил, что случилось с партией артефактов...

На лестнице его догнал Райли. Сегодня он расстарался: из-под синего с серебристым сюртука выглядывала кипенно-белая рубашка, на ногах ― узкие брюки и высокие сапоги. Герцог тоже был одет в родовые цвета, но синий был темнее, а серебристым отделаны лишь пуговицы.

― Готов? ― спросил Райли, его глаза светились предвкушением.

Ну, хоть кто-то рад!

― Мальчики! ― Возле массивных дверей в бальный зал мужчин встретила леди Эвелин. ― Не забудьте ― нужно молчать!

Эйдан кивнул. Час тишины в этом вечере нравился ему больше всего. Будет время поразмыслить.

Слуги учтиво поклонились и распахнули створки. Герцог взял мать под руку и медленно вошел в зал, Райли, отстав на полшага, следовал за ними. На обычном балу их бы представил церемониймейстер, но сегодня здесь царила тишина. Благородные леди и лорды уже прогуливались по залу, собираясь небольшими компаниями по два-три человека.

Помещение традиционно освещало множество свечей. Магические светляки не использовали, магия считалась даром Создателя. На стене висели огромные белые часы; украшенные цветами стрелки отсчитывали время. Когда истечет час, Эйдан объявит сезон Тишины официально открытым.

От обилия девиц, разряженных в платья всех цветов радуги, в глазах рябило. Говорить леди не могли, но бросали весьма многозначительные взгляды. Райли доставалось внимания немногим меньше, но брат всегда относился к этому проще.

Эйдан подвел мать к столу с напитками, возле которого стояли ее ближайшие подруги ― баронесса Фоллер и графиня Уэст. Кивком поздоровавшись с дамами, он отправился прогуливаться по залу. К сожалению, герцог был хозяином вечера, и отсидеться в углу не представлялось возможным.

Внезапно внимание привлекла красивая девушка восточной внешности. Она шла по залу, и при каждом шаге ее платье издавало мелодичный звон. Некоторые гости провожали ее неприязненными взглядами, явно осуждая за нарушение тишины. Эйдан думал, что подобные звуки Создатель простит гораздо охотнее, чем бессмысленную болтовню. Кажется, леди звали Алишей, она из Пайнотов. Надо бы узнать о ней больше, вроде бы ее отец был магом воды...

Следом за девушкой шла Сильвия, одна из сестер Кэнн. Ее наряд вызывал сострадание и недоумение. Глухое платье без намека на какие-либо украшения, да еще отвратительного цвета! Неужели оно дорого ей как память? Иначе зачем надевать такое?

Впрочем, в глазах девушки светилось достоинство. Она шла, нисколько не сомневаясь в собственной привлекательности, и затмевала собой платье. Сообразив, что пялиться так долго неприлично, Эйдан отвернулся и нашел взглядом других сестер Кэнн. Каждая из них следовала рядом с леди.

Теперь ясно, каким образом Роберт решил ввести проклятых и лишенных титула девиц в общество. Стань они полноценными гостьями, наверняка нашлись бы оскорбившиеся таким соседством. А сейчас Кэнн выступают в роли сопровождающих.

Время тянулось медленно. Эйдан успел прогуляться по залу, обменяться кивками со знакомыми, отметить нескольких девиц, от которых следовало держаться подальше, ― уж больно маниакальными были их взоры.

Наконец стрелка часов дрогнула, и раздался оглушительный звон. Заскучавшие гости оживились, откуда-то появился Роберт. Эйдан вышел вперед и, прокашлявшись, громко произнес:

― Дорогие гости! Час тишины завершился, сезон Тишины объявляется открытым! Теперь, когда мы уважили волю Создателя, предлагаю повеселиться!

Раздались аплодисменты и приветственные выкрики. Мгновением позже грянул вальс, музыканты, занявшие свои места в нише в конце зала, взялись за инструменты. Эйдан хотел пригласить на первый танец мать, но ее успел перехватить Роберт.