Невеста изумрудных принцев

1 глава

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

Как и любой мир в фантастических романах, этот тоже полностью выдуман автором.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

— Пожалуйста, я вас умоляю… — слышу совсем рядом тихий, почти отчаянный шепот, просачивающийся сквозь щели старой двери.

Девушка за дверью что-то бормочет еще тише, слова сливаются в неразборчивое бубнение, но в голосе явственно слышится нервное возбуждение. А потом она продолжает, и теперь в ее тоне звучит откровенная жажда:

— Понимаете, все, что она говорит — настоящая сенсация! Меня могут повысить, если я вытяну что-то по-настоящему крутое!

Слышу шуршание ткани — наверное, медсестра достает что-то из кармана халата. Ее голос звучит безразлично, с той профессиональной, я бы даже сказала, хронической, усталостью, которую я успела выучить за эти недели:

— У вас не больше десяти минут. И осторожнее, не упоминайте ее жениха.

При этих словах в голове словно взрывается фейерверк боли — острый импульс пронзает виски, и воспоминания обрушиваются на меня, как в замедленной киносъемке, каждый кадр болезненно четкий.

— Я так больше не могу… Я… Я… Ты несешь какой-то бред! Других цивилизаций не существует, Арина…

Помню, как тогда боязливо осмотрелась, сердце забилось быстрее. Даже не решилась снова поправить свое имя — Ариана, не Арина. Наша компания друзей, которым я только что с таким энтузиазмом рассказывала о новых достижениях человечества в космосе, смотрели на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

— Ты помешалась, да? — прошептал тогда Саша, мой любимый, мой почти-муж. Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Я тебе это говорил! Все эти документалки до добра не доведут!

— Саш, я… — тихо попыталась его остановить, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда. Хотела, чтобы хотя бы при друзьях он не устраивал сцену.

— Ты просто больная на голову! — он подошел вплотную, и я почувствовала запах его одеколона, смешанный с алкоголем. Прошипел мне прямо в лицо: — Ты просто не понимаешь, да? Если бы другие цивилизации существовали, они бы давно тебя забрали на опыты! Дура!

После того вечера все рухнуло, как карточный домик... Готовящаяся свадьба была отменена Сашей в одностороннем порядке. Родители, конечно же, послушали его — такого надежного, рассудительного. И началась карусель: врачи, обследования, косые взгляды... А потом я оказалась здесь, в этой комнате с облупившейся краской на стенах.

Резкий толчок возвращает меня в настоящее. Старенькая деревянная дверь со скрипом распахивается, впуская сперва медсестру в помятом халате, а следом — худенькую девушку, выглядящую как настоящий хипстер.

— Снова подслушиваешь? — медсестра криво усмехается, обнажая пожелтевшие зубы. — Что тебе на этот раз говорят твои звезды? — и уходит, хлопнув дверью так, что с подоконника осыпается краска.

— Здравствуйте! — девушка почти бросается ко мне, хватает мою руку обеими ладонями и энергично трясет. Даже присаживается на корточки ради этого, и я чувствую запах ее духов — что-то цветочное, приятное. — Я журналистка и хочу у вас узнать больше о том, что вам... — она делает паузу, подбирая слово, — видится.

— Я не знаю, о чем вы, — мой голос звучит устало. Уже около десяти недель я тщательно избегаю подобных разговоров, словно хожу по минному полю. Потому, наверное, от этих журналистов и нет отбоя — им нужна сенсация, а молчание только подогревает интерес.

Видео, снятое в тот злополучный вечер кем-то из друзей, разлетелось по сети со скоростью света. Там я, воодушевленная, с горящими глазами рассказывала о том, что возможно где-то там, в других галактиках, существуют совершенно иные формы жизни... Я видела эту запись всего раз — мама показала со слезами на глазах.

— Ой, ну ладно вам, — девушка наблюдает, как я медленно поднимаюсь с холодного пола и присаживаюсь на кровать. В ее глазах мелькает что-то странное — не любопытство журналиста, а нечто более глубокое. Но я не обращаю внимания, обхватываю обеими руками детскую чашку с зелеными змейками на керамической поверхности и глубоко вздыхаю. Делаю глоток давно остывшего чая — он горчит, оставляя неприятное послевкусие. Железная кровать подо мной жалобно скрипит, а из щелей в оконной раме тянет промозглым осенним холодом.

— Я видела, как вы увлеченно рассказывали... Это было так... — она ищет слово, — убедительно! Так искренне! — в ее голосе звучит неподдельное восхищение.

— Я ничего не рассказывала, — шепчу, опуская взгляд в чашку. — Я не хочу никаких посетителей.

Мои желания здесь, конечно, мало кого волнуют. Я научилась этому за эти недели.

— Ариана... — она произносит мое имя правильно, полностью, и это заставляет меня поднять глаза. Никто здесь не называет меня правильно. — Если у вас есть что мне рассказать, я внимательно выслушаю.

Ее глаза снова вспыхивают, и теперь я точно вижу — изумрудные искры пробегают по радужке. Это не может быть игрой света. Сердце пропускает удар.

— И помогу вам отсюда выйти, если хотите, — добавляет она тихо, почти заговорщически.

— Выйти? — слово застревает в горле. Мама говорила, что только они, родители, могут забрать меня отсюда, когда врачи разрешат…

— Мы... — девушка наклоняется ближе, и изумрудное свечение в ее глазах становится ярче, — договорились?