Невеста Князя Льда, или Отбор по расписанию

Глава 5

Глава 5: Сад разбитых сердец

Оранжерею мы нашли не с первой попытки и даже не со второй. Пришлось отлавливать спешащих служанок, которые в этом замке все же имелись. Пока я с песцом на руках спускалась по лестнице, успела краем глаза отметить приготовления к балу. Просторный зал первого этажа украшали магическими светильниками-сосульками, парящими в воздухе; в одном из углов, где стояли диван и кресло для отдыха, устанавливали настольный фонтан, а почти перед самыми арками по правой стороне два лакея с трудом тащили массивный трон, сделанный словно из цельного куска льда. Я бы на таком сидеть поостереглась: почки мне с детства были необъятно дороги.

Поднырнув под лестницу, я прошла по длинному коридору. Абсолютно одинаковые двери немного сбивали с толку, но что таилось за ними, мне узнавать было без надобности. Любопытство редко доводило до чего-то хорошего, а для моих целей и вовсе эта информация не требовалась.

Оранжерея находилась в самом конце коридора, за высокими стеклянными дверьми. Благодаря этим дверям ослепительный солнечный свет освещал небольшой участок пола. Открыв тяжелую дверь, я на мгновение зажмурилась. Казалось, что ступила в настоящее лето. Воздух здесь был не просто теплым, а почти что горячим. Ароматы цветов мгновенно ударили по носу. Их – цветов – здесь было превеликое множество.

Если бы не стеклянная куполообразная крыша, можно было бы подумать, что перед тобой настоящий сад.

Зелень была повсюду. Тонкие и толстые лианы свисали с разнообразных деревьев. Зеленые кусты занимали место у края дорожек. Большие круглые клумбы разместились в центре, разделяя тем самым широкие дорожки на две поменьше. А еще на глаза попадались фруктовые плоды и ягоды.

Но больше всего душа радовалась от вида бабочек. Пестрые, яркие, словно сотканные из паутины. Они порхали над кустами, перелетая с одного цветка на другой, будто соревнуясь с маленькими разноцветными птичками. Желтые, розовые, зеленые, синие – я могла бы спрятать их в кулаке, настолько мелкими они были. Зато пели красиво – так протяжно, волнующе.

Чуть не наступив на толстую черную гусеницу, я вынужденно остановилась, чтобы пересадить ее на зеленый листик. Ишь какая мохнатая!

Отойдя подальше, скрывшись за могучими кронами, я нашла сразу два варианта для себя: деревянную скамейку с коваными ножками и беседку, увитую плющом. Последняя моментально отпадала: она хорошо проглядывалась с дорожек, совсем не окруженная растениями, а вот скамейка мне подходила. Низко опущенные ветки и листья скрывали ее от чужих глаз.

Пересадив песца с собственных плеч на нагретую скамейку, я присела рядом. Сделав ладонь козырьком, все-таки задрала голову в надежде понять, что же так ослепительно светит, имитируя летнее солнце, но разглядеть ничего не удалось.

– Наверное, магия, – пожала я плечами, погладив небольшую темно-синюю книгу в твердой обложке.

Первые страницы “Магических меток и их разновидностей” мне абсолютно ничего не дали. Поискав оглавление, я его попросту не нашла. Пришлось читать с начала, чтобы не пропустить ценную для меня информацию.

Оказалось, что различных магических меток в мире больше десятка. Все они появились благодаря стараниям ведьм. Только ведьмы полноценно обладали знаниями о том, как создать метки и как привязать их к объекту. Однако для привязки сама ведьма вовсе не требовалась. Поместить метку на объект мог кто угодно, даже не имея магических способностей, лишь бы сделана она была по всем правилам.

Первой разбиралась метка проклятия. Она была самой сложной в изготовлении, потому что сама метка создавалась отдельно и уже потом в нее помещалось выбранное проклятие.

Что примечательно, и у метки, и у проклятия должны быть одинаковые энергетические потоки, только в этом случае эти две составляющие образуют единое целое. Если энергетические потоки будут разными, долговечной такая метка не станет, что тоже иногда было полезно.

Например, известен случай, который в народе прозвали “Почти сумасшедший”. Женившись на красавице-эльфийке, солнечный вампир вскоре после свадьбы вдруг начал бояться света, слышать голоса и видеть неясные тени, преследующие его.

Такие приступы приходили к нему через день, и в эти моменты он никого к себе не подпускал, закрываясь в темном подвале. Приступы длились от получаса до двух, после чего вампир спешно отправлялся к магам или целителям, но те абсолютно ничего не находили. А все потому, что эльфийка навешивала на супруга метки проклятия, созданные с противоположными энергетическими потоками, которые полностью и бесследно растворялись через некоторое время.

Вампир в итоге решил, что сошел с ума, и лег в клинику для душевнобольных, а эльфийке ничего не оставалось, как признаться в содеянном. Ей пришлось это сделать, когда выяснилось, что богатой наследницей она не станет. По закону все имущество вампиров переходило под управление другого мужчины из этого рода, который должен был выделять небольшую сумму на содержание супруги “душевнобольного”. Пусть и дальний, но родственник у вампира нашелся, так что все планы хитрой эльфийки пошли песцу под хвост.

Второй разбиралась метка замужества. Зачем придумали эту метку, доподлинно было неизвестно. Применялась она в очень редких случаях и, по сути, исполняла роль стражника.

Если кто-то из супругов докатился до измены, метка сразу уничтожала брачные браслеты на руках у того, кто был честен. Таким образом один из пары узнавал об измене и освобождался от брака, получая то, что было прописано в брачном договоре на этот случай, а второй навсегда оставался без возможности повторно вступить в официальный брак.

Однако данная метка использовалась и в более интересных случаях. Официально разводов в этом мире не существовало, но если двое были не уверены в том, что смогут прожить всю жизнь вместе – например, это был обоюдовыгодный брак или договорной брак, когда родители не спрашивают у невесты, хочет ли она такого жениха, – то они ставили такие метки.